«Дух Черепичного Ветра. Расстояние: около ста пятидесяти шагов. Совет натуралиста: подвид крайне чувствителен к вибрациям от шагов».
— Спасибо, утешила, — хмыкнул я и перебросил вторую ногу через конёк.
После чего ещё раз сверился с картой и мысленно свернул Систему. На такой высоте лучше не загораживать себе зрение лишним.
Проморгавшись, я пошёл по коньку, ставя ступни вдоль гребня, как ходят канатоходцы. Не задумываясь, не глядя под ноги, удерживая взгляд впереди, на следующей точке опоры. Молодые ноги шли пока неуверенно, чуть подрагивая в коленях, но шли.
С нашей крыши на соседскую я перешёл через короткий перешеек — две доски, сколоченные и переброшенные ещё старым Лукой лет десять назад для удобства. За эти годы доски успели прогнить посередине, так что я проскочил по ним быстро, как переходят через тонкий лёд. Затем миновал вторую и третью крышу. Там было проще, дома стояли вровень друг к другу.
С четвёртой крыши я уже увидел свою добычу без всякой карты.
Дух сидел на коньке трубы. Даже с такого расстояния было заметно, что на обычного Сквозняка он не так уж и похож. Внешне дух выглядел как маленький смерч высотой в локоть, полупрозрачный, с голубоватым отливом по краям. Внутри него крутились сухие травинки, перья и обрывок какой-то старой бумаги.
Смерч медленно поворачивался вокруг своей оси и совершенно не обращал на меня внимания. Похоже, он и правда ориентировался больше на звук шагов, чем на зрение, если оно у него вообще было.
Я подобрался ближе, насколько это было возможно, и медленно опустился на четвереньки. До духа оставалось всего ничего, так что я смог даже смутно учуять его запах. От смерча тянуло одновременно озоном, как после недавней грозы, и старой пылью — по-видимому, от его трофеев внутри.
Стараясь действовать как можно медленнее и тише, я пошёл по скату на четырёх точках, почти прижимаясь к черепице всем телом. Подобраться к чувствительному к вибрациям духу по открытому скату незаметно — задача из тех, что решаются не хитростью, а терпением.
Подобравшись на десяток шагов, я задержал дыхание, перенёс вес на левую руку, переставил правое колено и замер.
Дух остановился.
Смерч перестал крутиться, и трофеи внутри него посыпались на крышу. Обрывок бумаги мягко опустился на черепицу, а листья и перья тут же сдуло обычным ветром. Дух, не обращая на это внимания, чуть подался вперёд, словно прислушиваясь, и из его верхушки вылетела короткая струйка воздуха — тонкая, ровная, с воющим свистом, какой бывает, когда дунешь в горлышко пустой бутылки.
Свист явно был предупреждением. Меня заметили.
После чего дух не стал дожидаться моей реакции, сорвался с места и плавным длинным скольжением перетёк на соседнюю крышу.
— Ну, не зря же говорится, что хитрая дичь интереснее всего, — пробормотал я. Да и для такой награды стоило как следует напрячься.
Дождавшись, когда дух остановится, я поднялся с четверенек и пошёл за ним. Сначала шагом, потом, замедляясь, снова перешёл на четвереньки. Но на этот раз дух повёл себя иначе. Уже однажды потревоженный, он не стал дожидаться моего приближения и снова пришёл в движение. Я опять замер, продолжая следить за ним, а когда стало ясно, что ход он не сбавляет, побежал.
— Не уйдёшь! — усмехнулся я, почувствовав знакомый азарт.
Вот тут-то и началось то, ради чего я брался за это задание.
Черепица под ногами оказалась не такой уж удобной для быстрого бега. На втором скате я угодил подошвой сапога в участок чего-то скользкого, и нога ушла вбок без всякого предупреждения. Я едва успел перенести вес на другую и удержался.
— Фух, чуть не сорвался, — выдохнул я и побежал дальше, уже внимательнее глядя под ноги.
Дальше дело пошло быстрее. Я перепрыгивал с конька на конёк, обегал печные трубы, подныривал вперёд на ровных участках и продолжал преследовать добычу. Застройка здесь была плотной, так что труда особого это не составляло. Дух теперь плыл всего в двадцати шагах от меня, и расстояние медленно сокращалось.
Дух Черепичного Ветра не торопился, словно нарочно выдерживал именно такой темп, чтобы я не мог догнать его одним рывком.
— Дразнится, — усмехнулся я. — Хочет проверить, у кого раньше кончится терпение и выносливость. Ну что ж, дружочек, проверим.
К десятой крыше лёгкие у меня уже горели. Не привычным, приятным жжением, как после хорошей разминки, а обжигающим огнём, когда каждый вдох даётся чуть тяжелее предыдущего. Спустя ещё пару крыш в боку, под правым ребром, вспыхнул короткий укол. Такая резь была мне хорошо знакома ещё по прошлой жизни. Напоминание, что тело пока не готово к подобным нагрузкам.