— Готово, — заключил Велес. — Теперь от этого духа гнилой алчности не осталось ничего, кроме этой смолянистой жижи. Господин Вивальд, можете быть уверены, теперь вам ничего не угрожает.
Я выдохнул и мысленно обратился к Системе. Золотистые буквы проступили коротко и буднично.
«Дух Гнилой Алчности (Тень-паразит) уничтожен».
Вивальд сидел, вжавшись в стену, и продолжал смотреть на догорающие угли так, словно только что своими глазами увидел, как из него вынули болезнь и сожгли прямо при нём. В каком-то смысле так оно и было, хотя утраченных жизненных сил устранение духа, конечно, вернуть не могло.
— Спасибо, — тихо проговорил торговец. Кружка в его руках мелко подрагивала.
Вивальд медленно поднялся, подошёл к печи и с минуту стоял над ней в тишине, втягивая носом воздух.
— Мне кажется, теперь мне дышится легче.
— Не кажется, — ответил ему Велес, потирая ладони. — Привыкли уже к одышке из-за этой пакости. А теперь можете дышать полной грудью.
— И то верно, — Вивальд тяжело опустился обратно на табурет и наконец отпил из кружки.
Вивальд посидел ещё немного, задумчиво доедая грушку, после чего грузно поднялся, в три глотка допил чай и важно поправил на себе остатки сюртука. Я сразу заметил, как плечи у него медленно расслабляются, а дыхание становится ровнее. Сейчас торговец выглядел лет на десять старше своего возраста, и это была работа духа, а не прожитых лет или образа жизни. Ничего, месяц хорошего сна, и половину лет ему вернет его собственный Очаг. Живучая штука, человеческое тело, если ему не мешать.
— Насчёт оберега, — заговорил Вивальд.
Голос у него заметно изменился. Крепкий купец куда-то подевался, остался тихий и сосредоточенный человек, привыкший считать прибыль и платить по счетам.
— Когда будет готов мой заказ?
— Завтра к полудню, — ответил Велес. — Для хорошей защиты нужен дух посильнее обычного эха. Такой, чтобы любой паразит от вас шарахался. Подходящий материал для оберега у нас имеется, а вот духа подходящего в запасе не держат. Покупать нужно. Или ловить специально для дела. Подготовка требует времени.
— Понимаю, — кивнул Вивальд. — Ну что же, я тем временем займусь племянником. Отвечу ему тем же. Устрою всё по-тихому. Но вы, господа духоловы, теперь имеете во мне постоянного клиента. И не только в моём лице. У меня на торговом кольце знакомых с полряда наберётся, кто плохо спит да на сердце жалуется. Уж за мной не заржавеет, посоветую им хорошую мастерскую.
— Будем очень признательны вам, господин Вивальд, — широко улыбнулся Велес.
— Полно вам, главное, сделайте оберег поскорее, — отмахнулся Вивальд. — Завтра в полдень я пришлю своего человека забрать заказ. Деньги на столе. Хватит с запасом.
— Вас проводить? — из вежливости предложил я.
— Нет. Не нужно, — покачал головой торговец.
Раскланялся. Развернулся и ушёл. Дверь за ним тихо затворилась, и с минуту в мастерской стояла полная тишина.
Потом Велес медленно повернулся к верстаку, на котором лежал увесистый кошелёк Вивальда. Взял его, взвесил на ладони. Заглянул внутрь и присвистнул.
— Тут не пятьдесят серебряных. Тут все восемьдесят, не меньше. Лука, ты хоть соображаешь, что сейчас произошло? Он же только что грозился тебя на каторгу отправить. А теперь стал нашим постоянным клиентом и других с торгового кольца обещал привести.
— Соображаю, мастер, — отозвался я. — Падать с крыши иногда оказывается полезно. Правда, лучше не злоупотреблять.
— Это точно, — фыркнул Велес, ссыпая монеты в жестяную коробку из-под чая.
Протерев руки, мастер оглядел нас с Браном деловым взглядом.
— Так, парни, не расслабляемся, — объявил Велес. — Денег теперь хватает на железную лиственницу. Это да. Но на хорошего духа для оберега Вивальда тоже деньги нужны. На всё может и не хватить. Так что делаем так. Сейчас режем заготовку под защитный оберег для Вивальда, раз обещали ему завтра к обеду. И заодно ещё десяток бытовых оберегов на продажу, как и планировали, чтобы запас был. А завтра с утра я сам схожу на Косой рынок, закуплю нам чурбак железной лиственницы и перекуплю духа посерьёзнее.
Мы снова расселись по местам. Велес взялся за оберег для Вивальда, решив работать на хорошем куске ясеня. Я придвинул табурет, взял в руки заготовку, занёс резец и принялся корпеть над своей долей.