Дальше пошла та самая ровная, размеренная работа, от которой обычно хорошо думается. Бран обдирал бруски с его привычным, иногда чрезмерным старанием. Велес склонился над ясеневой плашкой и тихо бормотал себе под нос, выводя руны для Вивальда. Я же брал очередную заготовку, уходил на несколько секунд в тёмную комнату, ловил под веками золотистую решётку волокон маны и вёл резец по подсвеченным линиям.
Вот только усидеть на месте никак не выходило. После недавней пробежки по крышам и оживлённых, пусть и коротких дебатов, молодое тело отказывалось признавать, что рабочий день ещё не кончился. Каждая мышца помнила вечернюю прогулку по черепице и тот восторг от обретения новой силы. Я и сам жаждал повторения. Хотелось поскорее опробовать пассивный навык и возросшую выносливость в более серьёзном деле. Так я и сидел, выводя Колодец на заготовках, пока нога под верстаком сама собой отбивала нетерпеливый ритм. Тянулся за новой дощечкой, а плечи разворачивались к двери. Внутри всё ощущалось натянутой струной, и привычная рутина начинала раздражать, хотя и совсем немного, чего я за собой обычно не наблюдал.
Третий колодец я едва не запорол. Резец дёрнулся, одна из граней треугольника ушла чуть в сторону, и я вовремя остановил руку, выдохнул и положил инструмент на верстак. Так дело не пойдёт. Голова занята совсем не тем, чем стоило бы, когда руки делают тонкую работу. Рано или поздно пострадает или заготовка, или мои пальцы.
Я поднял взгляд к окну. За мутным стеклом небо над Щепками наливалось закатной медью, а дым от печных труб становился всё темнее и гуще. Самое время для охоты на духов. То самое время, когда из всех щелей города выползает вечерняя жизнь, ещё ленивая и любопытная. У меня внутри всё подобралось от одной этой мысли.
— Лука, — окликнул Велес, не поднимая головы от ясеневой плашки. — Я слышал, как у тебя резец взвизгнул. Ты сейчас чуть отличную заготовку не угробил.
— Виноват, мастер, — честно признал я. — Что-то мне сегодня не сидится.
— Не сидится ему, — хмыкнул Велес, отложил резец и, наконец, оторвался от работы.
Прошёлся по мне внимательным взглядом.
— Я на тебе вижу, чего тебе не сидится. Дёргаешься, как блоха на сковородке. Ногой стучишь, на дверь косишься одним глазом. Я в твои годы тоже такой был. Всё рвался куда-то.
Поднявшись на ноги, мастер покряхтел, разминая спину, протёр очки на переносице и махнул рукой.
— Хорен с тобой, духолов. Иди на охоту, от тебя сейчас всё равно толку нет.
— А обереги? — прищурился я.
— А обереги мы с Браном и без тебя достругаем, — кивнул Велес в сторону пыхтящего над бруском напарника.
Бран закивал так усердно, что чуть не выронил свою заготовку.
— Бытовые обереги простые, я их хоть с закрытыми глазами вырежу, — продолжил Велес. — Так что иди уж, пока совсем не стемнело. И пока ты мне тут оставшиеся заготовки не попортил от нетерпения.
— Спасибо, мастер.
Я благодарно кивнул и принялся быстро собираться. Несколько пустых дубовых колодцев-ловушек на пояс, нож в ножны, сумку на плечо.
— Лука, — Бран проводил меня завистливым взглядом, — а меня с собой не возьмёшь?
— В следующий раз не обещаю, но как-нибудь точно возьму, здоровяк, — хлопнул я его по плечу. — И не забывай, смотри в оба.
— Помню я, помню, — приосанился Бран, делая важное лицо. — Гляжу в оба.
Я толкнул дверь и вышел из тёплой, пропахшей стружкой и дымом мастерской на вечернюю улицу. Воздух снаружи оказался прохладным и свежим, особенно после душной лавки, и я с наслаждением вдохнул его полной грудью. Над Щепками уже опускались сумерки. Закат догорал где-то за крышами багровой полосой. Тени между домами вытянулись и слились в сплошную синеву.
Я прошёл несколько шагов по переулку, выбирая, откуда бы половчее забраться наверх, и почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке.
После вчерашнего разговора с Эвелиной, целой ночи за верстаком, погони за духом по крышам и напряжённого разговора с орущим торговцем, мне сейчас хотелось только одного. Побыстрее оказаться там, наверху, наедине с ветром и вечерними духами.
У ближайшего двора мне приглянулась рассохшаяся бочка для дождевой воды. Отличный трамплин. Я разбежался в три коротких шага, оттолкнулся от её края носком сапога и взлетел на низкую пристройку одним движением. Кошачья акробатика отработала чисто. Подошва нашла опору сама, тело пошло вверх ровно, без рывка. Я выпрямился в полный рост и прислушался к себе. Дыхание ровное, в мышцах ни следа усталости, несмотря на тяжёлый день. Только лёгкость и азарт.