С пристройки одним прыжком ушёл на черепичный скат двухэтажного дома и зашагал по верхнему ярусу Щепков. Бежать пока не торопился, двигался ровным экономичным шагом. Ставил ступни поперёк ската, перетекая с крыши на крышу. Ветер к вечеру поднялся сильнее, чем несколько часов назад. Трепал волосы, забирался под ворот рубахи и нёс с собой запахи печного дыма, жареного хлеба, кислой капусты и мочёной кожи. Внизу в переулках текла обычная жизнь района. Кто-то загонял кур, кто-то звал домой детей, где-то ругались супруги, а где-то отмечали конец рабочего дня. Работяги. А я шёл поверх всего этого, и на меня никто не обращал внимания.
Сумерки постепенно сгущались. Духи пока не попадались. То ли время было ещё не совсем то, то ли ветер выдался неудачный для ловли. Но меня это не расстроило. Я держался темноты, перетекая из тени в тень, и наслаждался вечерней охотой. Каждый прыжок, каждое мягкое приземление, каждый глоток свежего воздуха наполняли меня силой и уверенностью. Давно мне не было так хорошо.
Я перемахнул очередной провал между домами, приземлился на конёк высокой двухэтажной развалюхи и замер на самом гребне, чтобы перевести дух и оглядеться. Отсюда открывался вид на весь район. Крыши уходили во все стороны рыжими и серыми волнами, вдалеке темнела громада внешней стены. Над всем этим разворачивалось вечернее небо, на котором уже проступали первые звёзды.
И в этот момент система вдруг проступила перед глазами своим каллиграфическим почерком. Только цвет был не обычный мягкий золотой. На этот раз свечение оказалось резким, тревожным, настолько ярким, что я невольно прищурился. Прямо перед глазами, заслоняя вид вечернего города, развернулась строка незнакомого прежде вида.
«Внимание: обнаружен аномальный след маны».
Я смахнул сообщение и тут же сфокусировал взгляд на окружении, выискивая источник. Сердце застучало чуть чаще. Охотничье предчувствие духолова, которое не спутаешь ни с чем. Так бывало в прошлой жизни, когда после многочасовой засады в камышах краем глаза вдруг замечаешь движение и сразу понимаешь, что вот оно, то самое, ради чего ты сюда пришёл.
Я медленно повёл взглядом по крышам и провалам внизу, и вскоре увидел то, что искал.
Подо мной, чуть в стороне, лежал заброшенный внутренний дворик, зажатый между четырьмя глухими стенами соседних домов. Из тех, что образуются сами собой в небогатых районах, когда дома и пристройки лепят друг к другу как попало, оставляя посередине глухой колодец, куда нет нормального входа и где годами копится всякий хлам.
Сейчас этот дворик был почти полностью погружён в тень, но среди старого мусора, поломанных ящиков и битой утвари в самом центре мерцало сияние.
Я задержал дыхание. Сияние было не похоже ни на что из виденного мной за три месяца этой жизни. Невероятно мягкое и ровное, молочно-белое с лёгким перламутровым отливом. Оно не дрожало и не металось, а медленно дышало, разгораясь и притухая. От одного взгляда на него по телу разлилось тепло, какое бывает, когда засыпаешь у камина после долгого зимнего дня. Мышцы в плечах обмякли сами, и я поймал себя на том, что стою с полуоткрытым ртом.
Система проступила перед глазами новыми строчками. Ещё только зацепив текст краем зрения, я ощутил, как сердце пропускает удар.
«Обнаружен Дух Абсолютного Покоя. (Редкость: Древнее Эхо). Необходим для задания „Чистое Русло“».
Я смотрел на эти строчки и не верил собственным глазам. Это был он. Тот самый дух, способный увеличить ёмкость маны. Тот, что должен был стать целью многих месяцев подготовки, тренировок и накоплений. Сейчас он сидел прямо подо мной, в заброшенном дворике района Щепков, на расстоянии одного прыжка.
Древнее Эхо. Странное сочетание для обитателя здешних трущоб. Настоящие древние духи обладают чудовищной силой и появляются из останков сильнейших тварей в Хмари, за стеной. Этот же скорее отголосок чего-то великого, неизвестно как забравшийся в город и осевший в тихом, забытом всеми углу. Но сейчас это было неважно. Система никогда не обманывала. А чистота маны этого духа превосходила всё, что я встречал прежде.
Додумать я не успел. Мягкое молочное сияние внизу начало медленно тускнеть. Не гаснуть, а истончаться, становиться прозрачнее, будто дух собирался уйти. Эхо не привязаны к якорям. Они вольны двигаться куда пожелают, и поймать их можно лишь пока не скрылись из виду.
Раздумывать было некогда. Рука сама нащупала на поясе дубовую дощечку. Пальцы с силой сомкнулись на гладком дереве. Я не стал просчитывать прыжок, не стал прикидывать высоту и угол. Даже внутренний голос деда в голове, который наверняка уже ворчал про возможный перелом, я отодвинул в сторону. Времени на это просто не осталось.