Положив дубовую дощечку с духом обратно в карман, я заскочил на крышу, поднявшись по всё той же водосточной трубе, и направился к лавке Велеса по верхнему ярусу Щепок. Теперь, когда передвижение по крышам давалось мне с такой лёгкостью, совсем не хотелось месить глину внизу, когда наверху был такой свежий воздух и освежающий ветерок.
С такими мыслями я преодолел несколько десятков домов, пока вдруг откуда-то поблизости не расслышал знакомые слова. Слух у меня был очень чуткий, и хоть подслушивать я не любил, в этот раз пришлось сделать исключение. Ведь услышал я конкретные три слова. Врежет, тотем и Велес.
— И кто это про нас вспоминает тёмными ночами, — задумчиво прошептал я и пошёл на звук.
В одной из чердачных комнат за полуприкрытыми ставнями горел слабый свет. Оттуда же доносились голоса двух мужчин, явно в возрасте, не сильно младше Велеса. Тихо и осторожно приблизившись, я присел под самым окошком и прислушался.
— Дом Ворона зашёл слишком далеко, — застал я обрывок фразы на повышенных тонах.
— Верно говоришь, Тифон. Нужно с ними разобраться.
— Именно. Опустить их влияние, пока не помешали. Они ещё верят, что в их проблемах на складах виновата хмарь. Ну, пусть думают так и дальше!
— Пока всё не будет готово и все их склады разом не начнут полыхать сегодня ночью, ха-ха!
— Пу-пу-пу, — тихо выдохнул я, потирая лоб.
Вот ведь, гулял по крышам, никого не трогал, а всё равно умудрился вляпаться в какие-то интриги знатных домов. Надо бы валить отсюда, пока не заметили…
Но мысль закончить я не успел.
— Эй, пацан, а что это ты тут делаешь? — высунулся из окна здоровенный мужик.
Глава 11
Нож блеснул в лунном свете, и я увидел лицо мужика целиком. Шрам рассекал его левую бровь и уходил к виску рваной бороздой. Глаза громилы сузились, мышцы предплечья напряглись под закатанными рукавами.
Я на мгновение скосил взгляд вниз. Подо мной была покатая черепица, мокрая от вечерней росы. Один неверный шаг, и я рискую скатиться вниз. И если на этот раз подо мной не найдётся удобной лавки торговца, точно ведь переломаю себе всё.
Я растянул губы в самую дурацкую улыбку, на какую был способен.
— Мужики, простите ради всего святого, кота ищу! Рыжий такой, с рваным ухом. Бабка убьёт, если не найду.
Мужик со шрамом на секунду замер. За его спиной, в проёме чердачного окна, мелькнула ещё одна тень.
— Кота, — повторил он глухо. И ударил.
Лезвие прошло там, где полсекунды назад находилась моя шея. Колени согнулись сами, ступни нашли стык между черепицами, тело качнулось вправо и вниз. Навык «Кошачья акробатика» сработал на рефлексах. Ноги перенесли вес к водостоку, пальцы вцепились в жестяной край.
Мужик выпрыгнул следом, черепица хрустнула под его сапогом. Тяжёлый и неповоротливый дуболом. Уверенный, что мелкий мальчишка вроде меня никуда от него не денется. Ну-ну!
Левая рука нырнула в карман. Временный Якорь из дубовой дощечки лёг в ладонь привычной тяжестью. Дух Скрипучего Колеса, пойманный только что, чтобы стать частью чего большего.
— Ну, — я крепко сжал дощечку и выдохнул. — Извини, приятель, не быть тебе частью тотема.
После чего как следует прицелился, хрустнул дощечкой об колено и швырнул надломленную ловушку прямо в тёмный провал чердачного окна, мимо второй тени.
Полсекунды тишины, после чего мансарду залило звуком обиженного скрипа, который с каждым мгновением только набирал обороты.
Несмазанная телега, гружённая камнем, ползущая по булыжнику. Десять таких телег. Сто. Железные ободья скребут по стеклу, деревянные оси визжат, и всё это умножается, отражается от стен замкнутого чердака, бьёт в черепные коробки.
Мужик со шрамом отшатнулся от окна и выронил нож. Лезвие скользнуло по черепице, кувыркнулось, пропало во тьме переулка. Изнутри чердака кто-то завыл, что-то тяжёлое упало, загрохотало.
Я развернулся и побежал по коньку крыши, ловя равновесие выставленными руками. Ночной воздух пах дымом из труб и речной сыростью. Перепрыгнул на соседнее здание и обернулся.
— Приятного вечера, господа, — я приложил два пальца к виску и отдал честь. После чего развернулся и побежал по коньку крыши, ловя равновесие выставленными руками.
Ночной воздух пах дымом из труб и речной сыростью. Колени пружинили. Сердце колотилось у горла. Привкус меди ощущался на языке.
Я перешёл на быстрый шаг, вписываясь в тени переулков Района Щепок. Обернувшись, проверил что оторвался, для надёжности ещё раз перепрыгнул на соседнее здание и направился в сторону лавки.