Первым, что я услышал после возвращения, был храп.
Храп мастера раскатывался из подсобки ровными волнами, монотонный и густой. Бран вторил ему на лежанке у печи, присвистывая на вдохе.
Велеса будить я не стал. Старик и так сейчас спит от силы четыре часа в сутки, а остальное время работает. Отнимать у него эти четыре часа означало получить такой поток ругани, после которого до конца недели в ушах звенеть будет. Не говоря уж о том, что будет будить мастера сейчас не к месту.
Прикрыв за собой дверь и заперев засов я подошёл и схватил Брана за плечо. Мышцы под моими пальцами были словно стальные. Такой ведь и правда заломать может, если кто в лавку полезет. Особенно если ему в руки бревно выдать.
— Бран. Бран, вставай, — с силой потряс я его.
Здоровяк мотнул башкой, заворочался. Лежанка жалобно скрипнула.
— Мм… чего…
— Вставай говорю, дело есть. Срочное.
Бран сел, протирая глаза кулаком. Моргнул на меня мутным взглядом, потом на окно, за которым стояла глухая темень.
— Лука, ночь же на дворе. Ты чего весь… — он осёкся, разглядев меня получше.
Я представил, как выгляжу сейчас со стороны. Рубаха вся в глине, волосы слиплись от пота, взгляд дикий. Красавец, ничего не скажешь.
— Дом Воронов хотят опустить, — на одном дыхании выдал я, присаживаясь на край верстака. — Сегодня ночью их южные склады подожгут.
Бран уставился на меня. Сон слетел с его лица, зрачки сфокусировались.
— Откуда…
— Слышал сам. На крыше, над Тряпичным переулком.
Бран помолчал. Потёр затылок. И вдруг лицо его просветлело.
— Погоди. Так это же… нам повезло! Если Вороны огребут, нам же не надо будет клепать этот Тотем! Велес свободен от заказа, и мы свободны. Они же нас кинуть хотели, помнишь? Эвелина сама говорила, что дядя её…
— Бран.
— … собирался нас прирезать, и ты ещё говорил, что…
— Бран, включи мозги.
Бран замолчал. Обиженно шевельнул бровями, но рот закрыл.
— Если Вороны ослабнут, что случится? — вкрадчиво спросил я.
— Ну… — Бран наморщил лоб. — Другие Дома обрадуются?
— Другие Дома полезут на их территорию, все разом. Потому что южные склады Воронов, это половина торговли в Щепках. Ткани, зерно, соль. Кто это контролирует, тот держит район.
— Ну и пусть делят, нам-то…
— Район Щепок сгорит вслед за складами, и не исключено, что буквально, — спокойно пояснил я. — В даже если нет, когда начнётся передел, наша лавка в любом случае в стороне не останется, Бран. И это я ещё молчу про деньги.
— Какие деньги?
— Вороны может и сволочи, но не идиоты. Если мы спасём их склады, а потом ещё и Тотем поставим вовремя, нам заплатят. Может, даже сверху накинут из благодарности.
Бран почесал подбородок. Конструкция выстраивалась у него в голове медленно, я видел это по тому, как двигались его глаза.
— То есть… мы должны спасти тех, кто хотел нас обмануть и пришить?
— Мы должны спасти равновесие, которое позволяет нам жить и работать. А заодно заработать свои монеты. Это не благородство, это здравый смысл.
— Ладно. И что делаем?
— Идём к единственному представителю закона, который достаточно жаден, чтобы нам поверить.
Бран открыл рот. Закрыл. Открыл снова.
— Тарас?
— Тарас.
Здоровяк тяжело выдохнул и потянулся за сапогами.
— Явиться среди ночи к Десятнику с доносом на поджигателей. Лука, он нас пошлёт.
— Не пошлёт, если всё правильно подать.
— Ладно, у тебя язык подвешен, поверю. А Велесу?..
— Утром расскажем, наверное. И без подробностей. Эвелина так-то просила не говорить ему про её визит.
В этот момент из подсобки донёсся особенно раскатистый храп. Мы с Браном переглянулись.
— Собирайся, — кивнул я. — Идём.
Я сунул руку в карман и нащупал только пустоту. Дубовая дощечка, а вместе с ней и Дух Скрипучего Колеса остались на чердаке, разносить мозги бандитам. Жаль, хороший был колобок. Но жизнь дороже.
Я быстро пополнил свой запас, взяв новый временный Якорь из заготовок. Бран тем временем уже успел собраться, так что кивнув друг другу, мы вышли в ночь.
Щепки спали. Мостовая блестела от влаги, между булыжниками проступала трава. Где-то далеко залаяла собака, другая откликнулась, и обе продолжили свой ночной разговор.
— Лука, — тихо сказал Бран, шаркая рядом. — А если Тарас захочет долю? Ну или оплату, ты ведь что-то про жадность говорил.