— Захочет конечно, и получит. Но не нашу, а от Воронов. Мы дадим ему красиво выглядеть перед начальством и знатным домом. Раскрытый заговор, предотвращённый поджог. Он получит повышение или премию, а мы получим результат.
— Хорошо, если всё будет так просто… — с сомнением прогудел Бран, но спорить не стал.
Вскоре мы свернули на Верёвочную, миновали закрытую лавку сапожника, и вышли к казармам. Времени до рассвета хватало, но южные склады могли запылать в любой момент.
Казарма Тараса стояла на углу Цеховой и Грязного проезда. Двухэтажное здание с облупленным гербом Гильдии Порядка над входом. Фонарь у крыльца чадил, пуская жирную струйку копоти. Часовой дремал на скамье, привалившись к стене, положив руку на рукоять дубинки.
Я остановился за десять шагов.
Сердце колотилось. Причём дело было не в страхе, а в расчёте. Тарас по своей сути был человеком, который умел считать чужие деньги лучше, чем собственные. Сейчас он мог как помочь, так и отмахнуться. А в худшем случае мог решить, что мы над ним шутим, и запереть нас до утра из вредности.
Последний вариант означал, что склады сгорят, а мы выйдем к пепелищу.
— Бран, — шепнул я. — Когда войдём, молчи, что бы он ни говорил. Я веду разговор.
— Угу, — медленно кивнул Бран.
Я поправил рубаху, провёл ладонью по волосам и шагнул к крыльцу.
Я толкнул дверь казармы и она открылась с противным скрипом ржавых петель. Часовой на скамье даже не пошевелился. Только всхрапнул громче, отвернувшись щекой к стене.
Внутри пахло вчерашним пивом, лежалой кожей и дешёвым жиром от ламп. Узкий коридор уводил вглубь здания, где за второй дверью угадывалось жилое крыло. Я знал эту планировку. Десятники жили прямо при казарме, в отдельных комнатах. Так заведено по уставу Гильдии Порядка, чтобы ночной вызов не превращался в поиск нужного человека.
Бран позади меня прикрыл дверь за нашими спинами и наступил мне на пятку.
— Извини, — шепнул он.
— Ничего, — я двинулся по коридору, считая двери.
Третья справа, если память меня не подводит. Лука был у Тараса «в гостях» один раз, года полтора назад, когда его на профилактическую беседу притащили сюда за «громкое поведение в общественном месте». Это самое поведение заключалось в том, что он подметал во дворе мастерской и пел при этом песню про мельника и хитрую девицу.
Так вот, пел, оказывается, слишком громко, по мнению проходящего мимо Тараса.
Третья дверь была слегка приоткрыта, из-за чего изнутри пробивалась тонкая полоска света и доносилось мерное чавканье. Я остановился, прислушался. Внутри кто-то ел с большим аппетитом и совершенно без стеснения.
Я усмехнулся и толкнул дверь, тихо заходя в комнату.
Тарас лежал на узкой кровати поверх покрывала. Сапоги стояли у изголовья, мундир висел на спинке стула. В одной руке десятник держал крупное румяное яблоко, в другой полупустую кружку. На животе у него лежала развёрнутая книжечка с дешёвыми гравюрами, явно из тех, что продают на рынке для скучающих солдат.
Тарас вгрызся в яблоко, прожевал, и только потом поднял на нас глаза.
— Ах ты ж!.. — он подскочил на кровати, едва не пролив содержимое кружки. Яблоко брякнулось ему на колени. — Да вы совсем страх потеряли⁈ Стучаться надо! Я тут, между прочим, отдыхаю!
— Извините, господин Десятник, — с трудом сдердал улыбку я. — Дело срочное.
— Срочное! — Тарас сел на кровати, спустил ноги на пол. Усы его топорщились с одной стороны больше, чем с другой, видимо, от лежания на боку. — Срочное у них! Лучок, я тебя в первый и последний раз спрашиваю, ты вообще соображаешь, какой сейчас час?
— Соображаю, но дело срочное, поэтому и пришёл. С утра уже не надо будет.
Бран за моей спиной шумно дышал и старался не привлекать к себе внимания. Получалось плохо. Здоровяк занимал собой почти весь дверной проём.
— Слушайте сюда, — Тарас гневно разгладил усы и потянулся за яблоком. — Если это шутка, малец, я вас так просто не отпущу. Запру в камере до утра, потом до обеда, потом до вечера. Будете там мариноваться, как огурцы, пока я не решу, что вы достаточно подумали о своём поведении. Понятно?
— Понятно, — я сделал шаг вперёд, и глядя ему в глаза уверенно доложил. — Господин Десятник, сегодня ночью подожгут южные склады Дома Воронов.
Тарас замер с огрызком у рта.
— Чего?
— Сегодня ночью, — повторил я, чеканя слова. — Южные склады. Дома Воронов. Будут гореть, если мы не вмешаемся.
Тарас медленно положил огрызок на тарелку рядом с кроватью. Вытер ладонь о штаны.
— Откуда знаешь?
— Услышал разговор, случайно. Двое мужиков на чердаке над Тряпичным переулком делились планами на ночь, когда я шёл по крыше.