Я же вёл их прямиком к перекрёстку, откуда уже слышался знакомый лязг и тяжёлое пыхтение Тараса откуда-то снизу. Вот только своим пыхтением десятник привлёк не только моё внимание, но и бандитов. Шрам остановился, утёр нос тыльной стороной ладони и придержал напарника за руку.
— Тифон, отбой. Там стража. Уходим через старую голубятню, разделимся внизу.
— Понял, — бросил второй.
Оба резко свернули вправо и нырнули в огромную тёмную чердачную пристройку соседнего дома. Чёрный зев поглотил обоих разом.
Я резко затормозил на коньке и задумался.
Лезть за ними внутрь, в эту темень, было бы чистым безумием. Двое амбалов с ножами в знакомой им берлоге просто выпотрошат меня, как птицу на вертеле. Но и ждать снаружи тоже без толку: сейчас они спустятся по внутренней лестнице, выйдут снизу, разделятся и растекутся по переулкам.
Гнаться за кем-то одним по всем Щепкам, тоже идея сомнительная. Это сейчас их двое, а кто знает, может, у них есть и прикрытие на случай отхода. Не хотелось бы терять инициативу и рисковать получить стрелу в колено, если забегу не туда.
И тут перед глазами развернулась Система. Каллиграфия на этот раз была деловая, сухая, как строка из рапорта.
«Внимание: внутри помещения зафиксирована скрытая аномалия. Среда обитания Духа Затхлого Удушья (Редкость: Эхо). Подвид: Агрессивный».
Я медленно расплылся в улыбке. Спасибо, системушка, это очень любезно, и своевременно.
— Похоже, эти двое только что забрались в гости к очень неприветливому духу, — ухмыльнулся я.
Тем временем изнутри надстройки донёсся грохот. Бандиты в темноте налетели на что-то тяжёлое, затем что-то брякнуло, покатилось и разбилось. После чего грохот тут же сменился криком.
Причём не тем криком, каким бранятся, налетев в потёмках на сундук, а тем, каким зовут на помощь, когда зовущий уже не уверен, что помощь придёт. К крику примешался хрип, долгий, рваный, с присвистом на вдохе. Так дышит человек, которому воздух стали выдавать порциями.
Я представил себе Духа Затхлого Удушья, и быстро прочитал описание в справочнике Системы. И правда, агрессивный подвид! Заставляет жертву рефлекторно запрокидывать голову и хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. И не отпускает, пока не уйдут с его территории.
Тем временем поджигатели не стояли на месте. Дверца на нижнем ярусе надстройки вылетела наружу с треском, будто её выбили плечом изнутри. Видимо, так оно и было.
Шрам и Тифон вывалились в переулок, не смотря под ноги. Сейчас они вообще никуда не смотрели. Головы задраны к небу, руки рвут вороты рубах, и оба тянут, тянут в себя воздух с тем самым тонким присвистом, который я слышал сверху.
А прямо под ними, из-за угла, выбежал Тарас.
Запыхавшийся, красный, с арбалетом наперевес, давно потерявший след поджигателя и явно злой на весь мир, он остановился и уставился на двух хрипящих мужиков, ничего не понимая.
Я свистнул с конька. Коротко, в два пальца, как подзывают собаку.
— Господин Десятник, это про них я рассказывал! Принимайте посылку!
Тарас задрал голову, нашёл меня взглядом, и уже открыл рот чтобы ответить, но в этот момент его рефлексы сделали своё дело быстрее мыслей. Тарас коротко, без замаха, ударил ближнего сапогом под колено, второму прихватил поперёк спины древком арбалета и повалил на брусчатку.
Бандиты не сопротивлялись и вообще, кажется, не заметили Тараса. Стоило им выкатиться из надстройки, прочь из зоны, где висело Удушье, как воздух к ним вернулся. Теперь они оба валялись в грязи, хрипели, кашляли и были откровенно счастливы уже от одного того, что снова могут дышать.
Тарас придавил Шрама коленом, выкрутил ему руки за спину и обернулся ко мне, открыв рот для вопроса.
— Вяжите их, вяжите, — поторопил я. — А я скоро!
После чего сделал глубокий вдох и полез в окно.
Внутри надстройки стоял спёртый, давящий полумрак. Пахло прелым деревом и чем-то затхлым, отчего сразу захотелось вдохнуть ещё поглубже. Удушье висело в дальнем углу, под балками, и я увидел её сразу.
Тёмно-серый сгусток, плотный, как застоявшийся в погребе дым. Он медленно поворачивался вокруг себя, и от него во все стороны тянулись тонкие тёмные нити, шарящие по воздуху. Так дух помечал свою территорию.
После двух мужиков сгусток обмяк, отяжелел, нити шевелились вяло. Сытая и ленивая тварюшка.
— Вот ты какой, — выдохнул я и осторожно, на полувздохе, шагнул ближе.
Перед глазами проступил золотистый текст.