Вскоре рыжие крыши Щепок привели меня прямо к цели. Я сбавил ход, перешёл на мягкий, крадущийся шаг и подобрался к крайнему ряду приземистых зданий, выходящих прямо на Южные склады Воронов. Взгляд зацепился за слуховое окно старого чердака напротив главных ворот. Идеальная позиция для наблюдения!
Я скользнул по скату вниз, ухватился за расшатанную раму и протиснулся внутрь. Здесь стоял густой, спёртый запах голубиного помёта и сухой древесины. В горле сразу запершило. Я сглотнул вязкую слюну и прислушался. Темно, пыльно, под сапогами тихо хрустит труха, но главное — абсолютно пусто. Пробравшись к самому окну, я осторожно опустился на колени у щели в рассохшихся досках и замер, сливаясь с густой тенью.
Охота началась!
Внизу кипела жизнь. Я смотрел на склады привычным взглядом полевого исследователя, переключившись в рабочий режим и машинально фиксируя детали. Обычная, муравьиная суета без малейших следов ночного происшествия. Грузчики таскали на горбах пузатые мешки, тяжело дышали, иногда роняли поклажу и громко спорили. Снизу долетали обрывки хриплых фраз.
— Эй, косорукий, куда прёшь! — орал кто-то у дальнего амбара. — Левее бери, стену снесёшь!
— Да пошёл ты, сам этот куль тащи! — огрызался второй.
К воротам то и дело подкатывали крытые телеги. Тенты из толстой парусины были натянуты наглухо, так что разглядеть груз не выходило. Железная там лиственница, зерно или сукно — оставалось только гадать.
— Свои, пропускай! — донеслось от очередного возницы. Мужик стянул шапку, утирая блестящий лоб, и пожаловался караулу: — Ух, уработался! Жара, трясёт на каждом ухабе, спины не чую!
Его гнедая лошадь, покрытая мыльной пеной, в ответ на эту тираду громко фыркнула и тяжело ударила копытом по брусчатке. Словно говорила: «Ага, это ты тут работал, конечно».
Уголки моих губ дрогнули. Я вспомнил старую советскую шутку про то, как в колхозе больше всех работала лошадь, но председателем так и не стала.
Выдохнув, я снова сосредоточился на наблюдении.
Стоило признать, территория охранялась на совесть. У ворот и вдоль каменного забора стояли гвардейцы в тёмной униформе с гербом Дома Воронов. И это вам не ленивые городские стражники, протирающие штаны в казармах. Эти держали алебарды крепко и постоянно сканировали взглядом улицу, ни на секунду не расслабляясь. Им за такую работу платили прилично, но и ответственность была соответствующей. С Высшими Домами не забалуешь — следят качественно, за любую оплошность шкуру спустят. Пролезть внутрь и проверить содержимое складов незамеченным не было ни единого шанса.
Я перенёс вес на другую ногу, и затёкшее колено тут же отозвалось тупой тянущей болью. Сухая чердачная пыль осела глубоко в горле, оставляя на языке горьковатый, вяжущий привкус.
Смотреть дальше не имело смысла. Пытаться проскользнуть мимо такой охраны — всё равно что полевой мыши танцевать перед голодным филином. Тенты на телегах прилегали слишком плотно, внутрь амбаров взгляд не проникал. Проверить груз напрямую не выйдет.
В такие моменты в полевой работе применяется старая, проверенная тактика. Если гнездо недосягаемо, не нужно лезть на колючее дерево. Достаточно проследить за птицами попроще, когда они полетят на водопой.
Я сместил фокус с вооружённых гвардейцев и закрытых повозок на обычных работяг. Взгляд быстро зацепился за стайку молодых грузчиков у боковых ворот. Парни примерно моего нынешнего возраста, худые, жилистые, перемазанные угольной пылью и мукой. Они утирали шеи грязными тряпицами, толкали друг друга в плечи и живо переговаривались. В них не было той угрюмой, вымотанной молчаливости, с какой таскали кули мужики постарше. Эта молодёжь явно собиралась где-то спустить заработанные за день медяки.
Над двором гулко ударил медный колокол. Звук прокатился над крышами трижды, плотный и тяжёлый. Конец смены.
Грузчики тут же побросали на пустые телеги свои кожаные фартуки. Зачерпнули воды из ближайшей бочки, наспех плеснули в лица и шумной, пёстрой стайкой потянулись к выходу с территории складов.
— Пора!
Я отодвинулся от щели в досках, развернулся и протиснулся обратно на залитый солнцем скат. Прохладный ветер обдул лицо, и я наконец-то вдохнул чистый воздух полной грудью. Стая мигрировала вглубь района, и я отправился прямиком за ней.
Вскоре работяги свернули в переулок и гурьбой ввалились за тяжелые дубовые двери трактира Зои. Я переждал на крыше пару минут, давая им устроиться, перекинул ноги через край и спустился по водостоку. Подошвы сапог мягко стукнули о булыжную мостовую, колени привычно спружинили.