Дамы были разукрашены и веселы, господа нарочито веселы и остроумны. Казалось, что жизнь, омрачённая кровью несколько недель назад, закипела с новой силой, прорвалась и все спешили жить, не зная, будет ли жизнь завтра.
От этого все старались. Шуршали платья, корсажи, пахло до одурения пудрой и духами, маслами. Тут и там раздавался смех, то переливчато-кокетливый, то яростно-весёлый, живой, здорово-истеричный смех.
Арахну мутило. Её бы воля – она бы не приходила сюда. Но кто-то послал ей платье и напоминание. Платье было простым, без всяких оборок и кружев, но даже оно сковывало дыхание. Арахна старалась дышать глубоко, чтобы сдержать тошноту, но каждый вдох отзывался под рёбрами – платье перетянуло ей талию, да и ткань прилегала к телу очень плотно и колола. Мелочь, но какая раздражающая.
Да и дышать глубоко было трудно – запах блюд, специй, мяса, масла, вина, парфюма, пудры, кожи… здесь танцевали, дышали, шутили, ели и пили люди. Слишком много людей для этой маленькой залы. Окно же открыть никто не догадался.
Арахна помоталась по краю зала, стараясь не привлекать к себе внимания, но, конечно же, привлекла. К ней подошёл Персиваль – в прошлом дознаватель, лучший враг и худший друг Мальта, ныне… пожалуй, их общий с Мальтом помощник.
–Отличный вечер! – промолвил Персиваль, чинно откланявшись Арахне.
С Персивалем можно было не любезничать, поэтому Арахна процедила:
–Пошёл ты!
Персиваль не обиделся. Спросил:
–Платье в размер?
Арахна сначала не поняла, потом оглядела своё платье и не поверила:
–Так это ты? Твоих рук дело?
–Ты бы сама не подумала. А ты советница. Тебе надлежит держать себя достойно. Это тоже твоя работа.
Надо было бы поблагодарить Персиваля за заботу, да и не осталось у Арахны никого, кроме Персиваля и Мальта, двух ненавидимых, но самых близких людей. Надо было, но она не смогла.
–Ела? – Персиваль желал конкретных ответов, а не её чувств.
Арахна не смогла вспомнить. Кажется, ей дали тарелку, блестело масло, но она не смогла есть. Слишком много чеснока и белого соуса. Её замутило и она пригубила поскорее вина. Дело пошло на лад, и…
Арахна неопределённо повела плечами. Голод не ощущался и ладно.
–Дура ты! – без перехода сказал Персиваль. – Сейчас самое время для жизни, карьеры и власти. Сейчас тот момент хаоса, благословенный момент, когда каждый может стать всем! Сейчас не имеют значения знатность и титул.
–Дура, – легко согласилась Арахна. – Я просто ничего не хочу. Даже жить.
–Ты можешь делать всё, что угодно, – признал Персиваль, – но если ты не сделала ничего для своей смерти, значит, она тебя не так уж и манит. А это…о, Мальт в своём духе!
Переход был неожиданным. Арахна, успевшая прислушаться к словам Персиваля, вздрогнула, но затем нашла взглядом Мальта.
Мальт был собою. Воплощение сосредоточённости и собранности, он был на работе, не на праздничном пиру. Пока одни хмелели, другие торопились жить, а Арахна была в разбитом состоянии, Мальт работал. Он работал всегда, наверное, думал как и Персиваль . и стремился успеть стать всем.
Арахна увидела, как Мальт в ходе вроде бы непринуждённой беседы с каким-то господином, едва заметно и очень-очень быстро передал ему какой-то листок. Это осталось незамеченным другими. Листок блеснул лишь раз, а затем исчез.
–Кто это? – спросила Арахна. – Кто с Мальтом?
–Это граф де Тюррен,– ответил Персиваль тотчас. – Капитал почти шесть тысяч золотых монет в год, три поместья, двести слуг…
–Но что Мальту от него нужно? – Арахна не понимала. У неё не было таких данных как у Персиваля, но эти данные её мало заинтересовали. Тут было другое.
Мальт и Арахна были советниками в одной части и в одной сфере Маары. Мальт требовал от Арахны полной честности, каждый свой шаг она должна была согласовывать с ним. В обмен Мальт сообщал ей о своих планах и намерениях, и Арахна уже некоторое время подозревала, что Мальт с ней нечестен, но доказать, поймать его не могла. И вот…
–Я думаю, это Тюррену нужно от Мальта, – Персиваль понизил голос до шёпота. Теперь он наклонялся к ней, его дыхание было горячим, но Арахна, не терпевшая вообще-то никакого нарушения личного пространства раннее, сейчас не заметила этого сближения.
–Но что? – волнение заставило и Арахну перейти на шёпот. В ней – в остывшей, замёрзшей, остекленевшей, поднимал голову забытый гнев. Чувство, которое, кажется, угасло, понемногу оживало.
Он предавал её! Предавал так как раньше! Она доверяет, а он…его шаги – это его шаги. А её решения? Всё также – его.