–О…– Персиваль неожиданно смутился, – я думал, что ты в курсе. Прости, полагал, что у вас с Мальтом нет друг от друга секретов.
Он знал куда нанести удар. Ему давно не давало покоя положение Мальта. Слишком уж выгодное для самого Мальта и невыгодное для Персиваля. Да и понимал Персиваль, что для новой власти Мальт скоро станет неугоден – слишком хорошо знает он о том, как разлагала нынешняя власть прошлую Маару, как расставляла шпионские сети, как убивала тех, кто не желал склоняться, и как была ничтожна новая власть. Персиваль же другое дело.
Персиваль считал, что у него получится стать преемником Мальта. Арахне же зла Персиваль не желал, более того, он видел в ней союзницу. Но для этого надо было расколоть её союз с Мальтом, показать, как мальт манипулирует и таится от неё.
Арахна осталась одна. Она потеряла всех и Мальт взял её под свою защиту. Теперь и эта часть мира должна была для неё треснуть и обнажить правду: Мальт её использует.
И тогда сама Арахна должна способствовать падению Мальта. А когда он падёт, придёт Персиваль, тот самый, который всегда заботился об Арахне, который посылал ей платья и беспокоился о её голоде, который и открыл ей глаза на Мальта. Арахна будет нуждаться в новой защите и он сможет её дать. Надо только быть осторожным, не надо нападать самому…
Персиваль торопливо отошёл в сторону, всеми силами изображая крайне смущённый вид, а Арахна, взбешённая, ожившая хотя бы на мгновение, шла к Мальту.
–Замечательно выглядишь, – Мальт поднялся ей навстречу. – Я очень…
–Я думала, мы с тобой договорились по-честному! – Арахне было больно. Она была даже рада в глубине души тому, что до поры не могла поймать Мальта ни на чём. Ей хотелось обманывать себя, верить в то, что он с ней и только с ней.
–О чём…
Арахна не дала ему договорить. Она очень красочно изобразила передачу и последовавшее исчезновение письма. Граф де Тюррен , краем глаза видевший всё это, поспешил откланяться. Но Мальт остался спокоен, спросил лишь:
–Сама увидела или надоумил кто?
–Тебя это не касается! – ощетинилась Арахна. – Значит, каждый свой шаг я должна согласовывать, а ты можешь себе…
–Я понимаю больше, – возразил Мальт. – Я опытнее.
–Мы договаривались! – Арахна тряхнула головой. Волосы, когда-то красиво отливавшие на солнце, ныне потускнели, как потускнела и их обладательница. – Ты не требовал от меня одностороннего отчёта, ты сказал, что мы будем всё рассказывать друг другу!
–Ты и без того знаешь обо мне очень много, – Мальт попытался пойти на примирение. – Я ведь не…
–Ты сказал! – ненависть бросилась в кровь. Арахна теперь уже говорила не так тихо, если продолжила бы она в таком духе, их бы услышали. – Ты сказал!
Он сказал ей, что надо идти за новой властью, надо ввязываться в заговор, надо верить ему и в новую Маару – и тогда всё будет хорошо. Да, именно так Мальт ей сказал, сказал много раз.
Но не сказал, что она потеряет близких, что останется себя презирать, что окажется в вечном кошмаре и будет ощущать себя марионеткой. Не сказал, что в поисках хоть какой-то защиты, она сама придёт к нему в постель, что слёзы закончатся, а глаза потускнеют, что молодость её будет отравлена…
Всё это было не сказано и сейчас. Но Мальт понял её. Он не был мерзавцем. Бюрократической сволочью – да, интриганом – конечно, убийцей – приходилось. Но отъявленным мерзавцем в её отношении всё-таки ещё быть не планировал.
Арахна снова ощутила опустошение. Такое мерзкое, такое липкое и гадкое. Она действительно хотела не проснуться, но не делала ничего для этого, полагая свою жизнь карой. Если ей не дарована смерть, значит, это кара. Величайшая кара за то, что сама Арахна не умерла, когда ей это было нужно сделать. Она не ушла с честью, палачом, который служил закону и теперь…
И теперь закона больше нет. Кровь не кончилась с переворотом. Навести порядок за сутки не получится, нужно больше тел, больше смерти. А вскоре придётся избавляться не только от врагов, но и от недавних союзников, чтобы пришли новые, которые будут чтить уже сложенный порядок, не будут зарываться, и не будут считать себя первыми. Первым должен быть король.
–Послушай…– Мальт попытался взять её за руку, но Арахна дёрнулась – ей стало противнее прежнего от себя. Сейчас уже за свою наивность. Конечно же, Мальт не станет откровенничать с нею. Не станет!
Но она-то ему верила!
***
Холодный воздух скребанул по лёгким и проник в желудок. Арахна на мгновение поперхнулась свежестью, но осталась стоять на улице. Здесь было лучше, чем в душном зале. Приятнее было мёрзнуть, но дышать, чем оставаться в тепле и умирать от духоты.