капитал в тысячу марок, он ни за что бы не дал. А Ута вообще-то знает, что произошло там, в гараже у Буцериусов? Визнер: Ута, Ута, что он заладил про Уту? Хватит, прекрати, пожалуйста! Он, между прочим, с ней порвал, да-да, он покончил с этой дружбой… Грубер засмеялся. Если бы твой кузен знал, сказал он, что за номера выкидывает его маленький Визнер. Ута сказала мне тогда, вы собираетесь открыть мастерскую, совсем маленькую, и для этого тебе нужно тысячу марок. А потом она неоднократно приводила мне аргументы и заверяла меня, что деньги очень скоро окупятся, она гарантирует etcetera. А, собственно, почему вы не открыли эту вашу маленькую мастерскую? Визнер: да мы ее открыли. Он ничем другим и не занимается, кроме как разным мелким ремонтом. Правда, нелегально. Поэтому он и работает для проформы еще на рынке стройматериалов. Это все получилось так совершенно случайно. Один тип из автосервиса в Эхцелле, некий Гёсвайн, который знал Буцериуса через третьих лиц, подошел тогда к нему и сделал им предложение. Он, Визнер, так считает, ведь вреда-то от этого никому нет, а? Моторы, которые они ремонтируют и поставляют в автосервис, не хуже новеньких. Грубер сказал, по сути, он, Визнер, обманул его, но это еще не все, он и Уту обманул, он всех обманул. При этом он не то чтобы врал кому-то, глядя прямо в глаза, он всего лишь очень ловко представил все Уте в другом свете, а она в свою очередь представила это другим так, как поняла из его, Визнера, слов, то есть некоторым образом уже фальшиво, а затем одна ложь нагромоздилась на другую и разрослась до небес. Ему, Груберу, больше бы пришлось по душе, если бы он никогда ни одной из этих лживых историй не слышал. Визнер: да каких лживых историй? Моторы, он же говорит, как новенькие, одни от других просто не отличить. Пойди сегодня в любой автосервис, тебе поставят точно такую же туфту, как наши. Ты даже не представляешь, со сколькими людьми из разных магазинов запчастей они уже познакомились, и все занимаются подобными делишками, втюхивают такие же моторы! Ведь дело везде так поставлено! Ты думаешь, если ты въедешь на своем «опеле» на территорию фирменного сервиса и скажешь, тебе нужен новый карбюратор, они там немедленно распакуют заводскую упаковку и поставят тебе новенький, с иголочки, карбюратор? Как бы не так, теперь такого просто не бывает. Ему это точно известно. Грубер: это незаконно. Визнер: он не желает слушать эту чушь. Все кругом одно дерьмо. Грубер: пусть так, но я плачу свои деньги и за твое дерьмо тоже. Визнеру стало от этого совсем тошно; он развернулся и ушел. Он направился в «Липу», где встретил Буцериуса и узнал от него, что вечером в доме Адомайта состоятся поминки. Он принялся бесцельно слоняться, дожидаясь вечера, а потом двинул в Нижний Церковный переулок. Там он выкурил не меньше пачки сигарет, все время бросая взгляды на освещенные окна наверху, он даже несколько раз подумал, не подняться ли ему туда, что было бы для него гораздо лучше, у него появилась бы тогда блестящая возможность сказать девушке напрямик, что он хочет с ней познакомиться. По его убеждению, нет ничего более проигрышного, чем все эти хитроумные ходы и приколы и неестественность приставания к девушке, и чем дольше это длится, а ты все выжидаешь, пока заговоришь с ней, тем искусственней и надуманней выглядит все в ее глазах и тем меньше шансов на успех. Там, наверху, его никто даже не заметит, все стоят кучками, и, если он, Визнер, появится в квартире, никто не найдет в этом ничего странного. Однако вскоре Визнер отбросил эту мысль, поняв, что это ни к чему не приведет, он не стал подниматься наверх в квартиру Адомайта. Внезапно у него появилось ощущение, что он кого-то заметил на другой стороне переулка, кто тоже был занят тем, что поглядывал на дом Адомайта, внимательно наблюдая за ним. Но вначале он как-то не придал особого значения этой фигуре, так он был занят собственными мыслями, а когда вдруг спохватился и посмотрел туда, там уже никого не было. Да это же был тот тип из южного Гессена, сказал он сам себе. Что ему тут надо?