духов подбадривает нас, желая успеха в нашей миссии. — Твой неизменный оптимизм никогда не перестанет меня удивлять. — Ну, пессимизм явно переоценивают. Я сделаю тебе футболку с такой надписью, — Наоми пробежалась взглядом по его обнажённой груди. — С другой стороны, может, лучше сделать бутылку для питья с такой надписью. Ты вечно расхаживаешь полуголым. — Футболки в аду явно переоценивают, — ответил он с дьявольской улыбкой. Наоми фыркнула. — Какие-то претензии? — спросил он. — Не с моей стороны. — Хорошо. Они продолжали шагать по тропе. Теперь, когда они не разговаривали, когда Наоми не могла отвлечься на лёгкую болтовню, её мысли вернулись к Септимусу. Каждый шаг приближал их к Монолиту — и демону, который там правил. Наоми никогда прежде не сражалась с полнокровным демоном в аду. Она сражалась с несколькими изолированными, ослабленными демонами, с несколькими одержимыми носителями на Земле, с несколькими низшими демонами то тут, то там. Но с демоном вроде Септимуса, достаточно могущественным, чтобы повелевать армиями — никогда. Она постаралась не беспокоиться о том, каково будет столкнуться с демоном в его обители, на его домашней территории. Наверное, ощущения будут такие же, как у кролика, смотрящего в глаза дракона. И судя по подслушанному разговору Файрсторм с демоном, Септимус был древним, могущественным и откровенно гадким. Опустился зелёный туман. Наоми даже землю не могла рассмотреть в этом болотистом воздухе, так что приходилось полагаться на другие органы чувств. Под ботинками что-то проминалось, как та губчатая почва в плакучих лесах. Она видела небо. Сегодня, этой причудливой ночью в аду взошли две луны, и обе были кровавыми. Наоми старалась не думать об этом. Вовсе не зловещий знак. Не всё же служит знамением грядущих событий. Иногда ад — это просто ад. Более того, можно посчитать благим знаком, что сегодня не взошло ещё больше лун. Солнца и луны в аду сияли ярче всего, когда апокалипсис близок. Что-то каркнуло в болотном тумане, и этот звук слился с хором сверчков. Ухнула сова, и её крик разлетелся эхом, умножившись в несколько раз. Воздух зашевелился, и тумана стало ещё больше. На вкус он напоминал гороховый суп с горячим чили и отдавался пикантным привкусом на языке. В тумане плавали всякие штуки — странные штуки. Деревья рябили как водоросли под землёй. Парящие и плывущие акулы проплывали в туманном воздухе. Когда одна проплыла возле Наоми, она испуганно подпрыгнула, и волоски на её шее встали дыбом. — Ты вся на нервах, — прокомментировал Макани. Наоми сверкнула улыбочкой. — Ничего такого, что не исправил бы хороший долгий массаж. — Когда всё это закончится, я о тебе позабочусь, — взгляд, которым он её наградил, согрел её сердце — и другие части тела. Волнующая дрожь пробежалась по её позвоночнику. — Мне уже не терпится. Честити оглянулась и посмотрела на них обоих. — Так вы это сделаете или нет? — Знаешь, для краснеющей невесты из шестнадцатого века ты ужасно похожа на перевозбуждённого подростка из двадцать первого века, — сообщила ей Наоми. — Я пять сотен лет ждала возможности перепихнуться. Конечно, я перевозбуждена. И я не замерла в развитии просто потому, что умерла. По вечерам вторника я всегда отправляюсь на Землю, — Честити широко улыбнулась. — Тогда показывают «Сверхъестественный Остров». Ты его смотрела? — не дожидаясь ответа Наоми, она затараторила дальше. — Они берут всех этих вампиров, магов и фейри вместе и засовывают на заброшенный остров в Тихом Океане. А потом они все пытаются убить друг друга. Или переспать друг с другом. Всё зависит от союзов и вражды, а это каждую неделю меняется. Просто потрясающе! Реалити-шоу — лучшее изобретение современной эпохи, — торжественно заключила она. Наоми не знала, чего она ожидала от юной убитой невесты из шестнадцатого столетия, но уж точно не этого. — Сколько тебе было лет, когда… — Когда я умерла? Нет нужды осторожничать. Я умерла давным-давно. И с тех пор много раз умирала в аду. Я уже привыкла к умиранию, — она пренебрежительно взмахнула рукой. — Прошлое в прошлом. Я планирую на будущее. Особенно то, что случится, когда я воссоединюсь с Валором. Это так мило. Так трогательно. — Мне было пятнадцать, когда я умерла в первый раз. — Ты так молода, даже моложе моих младших сестёр, — сказала Наоми. — И твою жизнь бесцеремонно отняли у тебя в таком юном возрасте. — Как я и сказала, прошлое остаётся в прошлом. Я уже не подросток. Мне пятьсот тридцать один год. Так что я намного старше тебя, — она усмехнулась, глядя на Наоми. — Полагаю, это значит, что ты должна меня слушаться, не так ли? Макани с задумчиво тихим лицом посмотрел на Наоми. Он был ещё старше Честити — примерно на двести лет. — Не раскатывайте губу, Ваше Величество. Он тихо фыркнул. — Если ты и правда поспевала за ходом времени, тогда ты знаешь, как «хорошо» нынешняя молодёжь слушает старших, — сообщила Наоми привидению. Честити улыбнулась ещё шире. — В моё время всё было не лучше, по крайней мере, для меня. В конце концов, я же убежала из дома, чтобы выйти замуж за сына заклятых врагов моей семьи. — Думаю, я читала такую историю. — Дорогая, люди целую вечность пересказывали мою историю. Имена и детали варьируются, но история всегда заканчивается моей смертью. Скукота. Жизнь после смерти куда интереснее. И всё станет в разы лучше, когда я найду Валора. Как только мы воссоединимся, это станет началом нашей вечности, — её лицо сменило выражение с весёлого на мечтательное и полное надежды, а потом ожесточилось решительностью. Наоми наблюдала за сменой выражений Честити. Они были такими яркими, такими подвижными. Она могла бы быть актрисой театра. Они покинули болото. Позади них осталось плотное одеяло тумана и все те жуткие штуки, которые Наоми не видела — и не желала видеть. Звери рычали, выли, урчали и шипели. Эти звуки дополнялись царапаньем, гулким скрежетом и непрекращающимся тихим свистом, словно из шины постоянно просачивался воздух. Снаружи болото казалось ещё более жутким. Наоми невольно гадала, что ещё жило в этих туманных глубинах. Несомненно, ничего хорошего. У неё уже был запоминающийся опыт со зловещим цветным туманом. Тропа перед ними была ничуть не радостнее. На тёмном поле не виднелось ни единого цветочка. Деревья были голыми и мёртвыми. Трава походила на солому, высохшую и безжизненную. Она хрустела под обувью Наоми, пока она шла по ней. Всё было таким черно-белым, таким бесцветным. Это место напоминало зловещую сцену из старого фильма ужасов. Над замком небо заполонила кружащая масса тёмных грозовых облаков, их электрические разряды шипели и ударяли в землю. Воздух был горячим, буквально обжигающим. Во рту Наоми пересохло; её язык сделался похожим на наждачную бумагу. В отличие от оживлённых звуков на болоте, на чёрно-белом поле правила тишина. Совершенная тишина. Словно каждый вдох походил на крик, а каждый шаг по громкости равнялся лавине, сошедшей с горного склона. Честити показала на тёмное здание. Оно было высоким и сужалось кверху конусом, напоминая гигантский плавник, торчавший из земли. Наружную поверхность плавника покрывала чешуя. Она напоминала драконью чешую. Большинство чешуек было чёрного цвета, некоторые отливали кроваво-красным оттенком, а другие — тёмно-пурпурным или тёмно-синим. Ярко-голубая магия струилась из просветов между чешуйками, и поток этого света кружил вокруг здания, словно щупальца электрической энергии, питая бесшумные грозовые облака на небе. Такое чувство, будто кто-то выключил в этом месте все звуки. — Монолит, — прошептала Честити. — Крепость Септимуса.