— Чёрная Борода?
Я поскребла ногтями по шее.
— Так я его окрестила. Он заселился под именем Николас Реми, но мы не знаем, настоящее ли это имя. Может быть…
— Не настоящее, — я с недоверием посмотрела на неё, и она объяснила. — Николасом Реми звали старого охотника на ведьм во Франции в шестнадцатом веке.
Я затаила дыхание. Что ж, в этом был определённый смысл.
Клэр поднялась на ноги.
— Я была бы признательна, если бы вы передали останки моим родителям, — сказала она. — У меня нет никакого желания быть запертой с остальными в древнем лесу. С ними и при жизни было тяжело. Представить не могу, насколько они могут раздражать в смерти.
Она была права.
— Мы можем это сделать, — пообещала я.
— Спасибо. А сейчас я собираюсь уйти. Хочу найти свою семью. Свою настоящую семью. Хочу узнать, в порядке ли они.
Я кивнула и смотрела, как она исчезает в небытие. Ради неё самой я надеялась, что всё в порядке. Для неё стало бы пыткой, если бы её семья страдала, а она ничего не могла сделать, кроме как смотреть на это.
Винтер шагнул ко мне и заключил в кольцо своих рук.
— Ты в порядке? Ты вся дрожишь.
— Я в порядке, — я запустила пальцы в волосы. — Просто это так тяжело, — я встретилась с ним взглядом. — Раф, я не хочу быть единственной в мире, кто может общаться с призраками. Я не справлюсь с такой ответственностью. Должен быть кто-то ещё.
— Иви Уайлд, ты сильнее, чем думаешь, — пробормотал он мне на ухо. — И я пройду с тобой весь этот путь.
Я прильнула к нему, наслаждаясь его близостью. У меня было ужасное чувство, что мне потребуется вся поддержка, какую я смогу получить.
Глава 9
Будь это обычный день, то поездка в жопу страны ради того, чтобы побродить по мокрым вересковым пустошам, пообщаться с мёртвыми ведьмами и почти поймать бородатого серийного убийцу, вылилась бы в крепкий ночной сон. Хотя опять же, будь это нормальный день, я ни за что, кроме шоколадного печенья, не встала бы с дивана и даже в этом случае, вероятно, уломала бы Винтера принести его мне. Возможно, мне пришлось бы смириться с тем, что он принесёт его на кружевной салфеточке, а после выслушать нотацию, когда я съем двадцать печенек, а не одну, но всё равно это было бы лучше того, что есть сейчас.
Мало что может лишить меня сна. Последний раз я страдала бессонницей примерно тогда, когда Билли Смайт украл мою барби и поджёг ей волосы, а я не могла определиться, то ли превратить ли его самого в барби, то ли сделать моим личным рабом. Думаю, именно тогда я решила, что сделаю всё возможное, чтобы не позволять жизненным неурядицам выводить меня из себя, вне зависимости от того, связаны они с изуродованными барби или нет.
Кровать была удобной, а Винтер как обычно был по-уютному тёплым. Он не храпел, не стаскивал одеяло. Ноги его были тёплыми. Поблизости не было никаких призраков, которые бы болтали и пытались не дать мне уснуть. Здесь даже не было Брутуса, шлёпающего меня лапой по лицу и требующего внимания. Так почему, чёрт возьми, я не могу уснуть?
Я тяжело вздохнула и перевернулась на другой бок. Может, считать овец помогло бы… но это напомнило мне о том, что в прошлом месяце произошло в Шотландии и только усугубило бессонницу. Ещё одним полезным средством могло послужить тёплое молоко, так я, по крайней мере, слышала. К сожалению, молоко здесь имелось только в маленьких пластиковых контейнерах, предназначенных для чая и кофе. Даже если бы я придумала способ разогреть их без магии или микроволновки, их хватило бы всего на один глоток.
Если бы Винтер не спал, я бы попросила его заколдовать меня. Но он крепко спал. Его рот приоткрылся, и в кои-то веки он абсолютно расслабился. Я скорчила гримасу. Это просто нелепо: Или Уайлд не страдает бессонницей. Разве что это как-то связано со скрытой некромантией, бурлящей в моей крови. От этой леденящей душу мысли я резко выпрямилась и покрылась холодным потом.
Я выбралась из кровати и голышом неслышно прошла в ванную, чтобы ополоснуть лицо холодной водой. Вытираясь полотенцем, я услышала шум двигателя на улице. Это странно. Сейчас три часа ночи, и мы находились в глухомани. Даже фермеры не встают так рано.
Я проверила Винтера, который даже не шелохнулся, схватила пальто и накинула на плечи, прикрыть наготу. А потом сделала то, чего не должен делать никто и никогда, находясь посреди ночи там, где на свободе бродит серийный убийца и много-много призраков, с которыми нужно считаться — я выскользнула из номера.
В пабе царила тишина, но снаружи я слышала голоса. Нахмурившись, я подошла к входной двери и приложила к ней ухо.