— Даже, если ты уже сгнил?
— Мёртвым тебе будет плевать на критику, а значит, мёртвым ты будешь счастливее.
— Так что ты пишешь?
Саня протянула тетрадь и Агата начала вчитываться в текст, постоянно спрашивая: «Что это за слово» и «Что за убогий почерк».
— Это типа про тебя?
— История не обо мне, — Павло качает головой, — она обо всех нас. Вместе взятых, но прорисованных каждый в отдельности.
Золина вперила взгляд в Павлюченко, постукивая костяшками пальцев по парте.
— Сама-то понимаешь, что несёшь?
— Не всегда.
— Нечто, вроде мемуаров.
Доброгнева кивнула и открыла тетрадь. Перелистнув несколько листов, она заметила, что текст не просто не дописан, но и обрывается чуть ли не на середине. В конце тетради обнаружился листок, на котором ещё более неровным и нечитаемым почерком, был записан план рассказа.
— Она хотела, чтобы я дописала.
Доброгнева подняла взгляд на Агату.
— Но я не хочу, — она вцепилась пальцами в подлокотники кресла. — Не могу.
Кивнув, старуха отметила, как внимательно Агата следит за тем, чтобы с тетрадью ничего не случилось, и она попала обратно ко второму хозяину. Психология подсказывала, что Агата не любит, когда кто-то трогает её вещи.
Энергия тетради закручивалась, путалась в пальцах, прилипая к ним, как сырое тесто, оставляя кусочки себя. Аура первой хозяйки была серебристой, кусалась холодом и одновременно обжигала огнём, постоянно дёргаясь, выдавая элемент воздуха, разительно отличаясь от энергии Агаты, которая была ядовито — малиновой, яркой, порывистой, то ласковой, как кошка, то страшной, как война — элемент огня, никак иначе. Тетрадь же вобрала в себя обе энергетики, становясь фиолетовой с жёлтыми вспышками — тетрадь касалась третья рука, ещё один элемент огня, более разрушающий, но в то же время, более разумный.
— Серебристой ауры рядом с тобой нет, — Доброгнева протянула тетрадь, которую Агата тут же спрятала обратно в рюкзак.
— О чём вы?
— Этой девушки, Саши, она рядом с тобой не появлялась.
— Недавно я сделала фотографию, — Золина снова достала конверт из рюкзака и положила на столик, придвигая к старухе. — Это не фотошоп. Я тогда испугалась так, что кишки в узел завязались. И ещё записки.
Доброгнева взяла конверт, достала фотографию, вглядываясь в «лицо», закрученное в спираль.
— Записки?
— Они появляются из неоткуда, точнее кто-то вырывает листы из моих тетрадей, вытаскивает ручки, и вот, — она положила несколько обрывков бумаги с закорючками. — При жизни Павло была странным человеком, иногда домового своими пакостями напоминала.
— Думаешь, это она пытается с тобой связаться?
— Больше некому.
— Хорошо.
Доброгнева провела пальцами по фотографии, после перебрала в руках записки, удивляясь отсутствию энергии, кроме отпечатков Агаты, которая брала их в руки.
— Так что?
Терпение Золины было на исходе, она нервно дёргала ногой, стуча по ножке столика, и держа руку в кармане на телефоне, порываясь достать его.
— Можем попробовать позвать её. Если она рядом с тобой, то всё получится.
— А вы вообще уверены, что призраки существуют? — Тим скрестил руки на груди, смотря на старуху с недоверием.
— Сейчас увидим.
Доброгнева увела их в дальнюю комнату, где окна были завешаны плотными шторами и напрочь закрыты, в самом помещении не было ничего, кроме деревянного круглого стола, стульев и одного стеллажа с книгами и магической атрибутикой. Старуха взяла свечи, расставила их на столе, зажгла, отметив, что Агата села лицом к двери. Опустившись на стул, Доброгнева, перетасовав колоду карт таро, начала раскладывать пасьянс, настраиваясь на призрака. Почувствовав знакомый трепет, старуха включила, стоящий на столе ноутбук, который Агата ранее не заметила, позабавив Тима. Ноутбук издал приветственную звуковую заставку и Миронов хихикнул, тут же дёргаясь, от пнувшей его, ноги.
Доброгнева запустила программу, включила колонки на полную мощность. Сначала были слышны только помехи, заставляющие Агату морщиться, потом показался будто бы голос, но программа свернулась, оставляя рабочий стол.
— Не понимаю, всё же работало, — старуха пыталась ещё раз запустить программу, но техника не желала работать, как и не желала отключаться. — Да чтоб тебя забодали.
Вдруг на экране начали открываться разные программы, заставляя технику перегреваться. Мотор работал всё быстрее. Казалось, что сейчас ноутбук либо взлетит, либо взорвётся, когда всё неожиданно прекратилось. Открылась программа ворда и напечатанное предложение: «Не люблю обычную рыбу, принеси сгущёнки».