И в этот момент всё встало на свои места.
Секретность.
Шныряние повсюду, оставаясь невидимым.
Фразы, что его не должно было здесь быть.
Мольбы никому не говорить, что я его видела.
Теперь я увидела все это в совершенно новом свете.
Коннер был одним из них. Он был Повстанцем.
Глава 4. Доверие
Генерал был прав в одном: правда ранит. Я почувствовала себя так, словно меня ударили в живот.
— Ты совсем не Рыцарь, — пробормотала я. — По крайней мере, больше не Рыцарь.
Коннер перевёл взгляд на меня и вздохнул. Затем его взгляд вернулся к остальным Повстанцам.
— Зачем вы похитили Саванну Винтерс? — потребовал он.
И когда остальные съёжились, второе осознание обрушилось на меня с такой силой, словно на меня упало здание. Коннер был не просто Повстанцем. Он был их лидером.
— Генерал держал её в Чёрном Обелиске. Он допрашивал её, — ответил Седар. — Поэтому мы с Энджел отправились её вызволять.
— Ты имеешь в виду, похищать её.
Седар стукнул кулаком по стене.
— Мы должны были допросить её, Коннер. Она могла скомпрометировать всё Восстание.
— Как? — Коннер развёл руками. — Она ничего не знает ни о Восстании, ни о ком-либо из вас.
— О, правда? Ты думал, мы не заметим, сколько времени ты проводишь с ней? — Седар посмотрел на Энджел и другого Повстанца, которые кивнули. Это побудило Седара продолжать. — И за всё это время ты ничего не рассказал о нас, наших убежищах или наших планах?
— Нет. Я этого не рассказывал, — голос Коннера понизился. Опасно понизился. — Потому что я даже не сказал ей, что я Повстанец, — сказав это, он демонстративно отвернулся от меня.
— Что ж… — Седар, казалось, не знал, что на это ответить. В конце концов, он ограничился словами: — Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, верно? Генерал расспрашивал её о нас. И с нашей точки зрения, она знала, по крайней мере, некоторые из наших секретов. Мы должны были вытащить её из Чёрного Обелиска, — он выдавил из себя смешок.
— Но вам не обязательно было поджигать меня, — вмешалась я.
Все четверо посмотрели на меня.
— Ты поджёг её? — челюсти Коннера были сжаты. Всё его тело напряглось. Он выглядел совсем не так, как обычно, расслабленным и шутливым.
Седар, должно быть, тоже это заметил. Он отступил на шаг.
— Технически, я всего лишь пригрозил поджечь её. И зажёг несколько искр на своих веревках.
— Да, потому что так намного лучше, — Коннер выдавил улыбку, которая определённо не была веселой. — Мы Повстанцы, ребята, а не варвары. Я дал вам эти костюмы-невидимки не для того, чтобы вы могли пробираться в Чёрный Обелиск и похищать Учеников, — сказал Коннер таким спокойным и ровненьким голосом, что стало страшно. — Особенно эту Ученицу.
Таинственная Повстанка одарила Коннера довольной ухмылкой.
— Она тебе нравится, не так ли?
Коннер открыл рот, чтобы ответить, но затем его взгляд встретился с моим. И на этот раз он выглядел так, словно не знал, что сказать.
— Оставьте нас, — сказал он Повстанцам, махнув рукой.
— Но…
— Ты угрожал поджечь Саванну, Седар, — оборвал его Коннер. — Я не уверен, как мне следует на это реагировать, но могу сказать, что у меня ужасное искушение отморозить тебе пальцы.
Седар побледнел.
— Так что, пожалуйста, исчезни, пока я не уговорю себя, — сказал Коннер с волчьей улыбкой. — На самом деле, вам всем лучше уйти. Мне нужно поговорить с Саванной наедине.
Седар и Энджел тут же ушли, но третья Повстанка задержалась на мгновение, её ухмылка не сходила с лица, а взгляд метался между мной и Коннером.
— Конечно, тебе нужно.
— Не сейчас, Виви, — вздохнул он.
Когда она ушла, Коннер пересёк комнату и направился ко мне. Очень, очень медленно.
— Ты, — прошипела я, встретившись взглядом с его прекрасными, лживыми глазами.
— Очень страшно, Красная Шапочка, — усмехнулся он.
— Теперь я понимаю, что имела в виду моя мама, когда предупреждала меня о волках в овечьей шкуре, — пробормотала я.
— Тебе ли не знать, — его улыбка стала шире. — Ты общаешься с волками.
— Волчица — это не волк, — ответила я. — Она хаски.
Он наклонился ближе и улыбнулся.
— Конечно. Моя ошибка.
— Прекрати это.
— Прекратить что?
— Прекрати быть таким милым и обаятельным и притворяться, что между нами всё в порядке, — огрызнулась я. — Потому что между нами определённо не всё в порядке!