— Что ж, Генерал скорее поверит в это, если это будет исходить от Като, а не от меня, — сказал он. — И, похоже, Като вернётся сегодня вечером.
Я проследила за его взглядом и перевела его на экран телевизора, где показывали кадры с белым Рыцарем — Като — ведущим других Рыцарей в бой. Внизу экрана поползли слова.
Победа в Парке.
Павший район восстановлен.
Операция «Освободи Гайю» увенчалась успехом.
Рыцари возвращаются домой.
Затем камера переключилась на интервью с каким-то правительственным чиновником в строгом костюме, который проводил пресс-конференцию перед Алмазной Пирамидой, выдающимся зданием в элитном правительственном районе Рай.
— После трёх долгих дней и ночей напряжённых боёв Рыцари победили всех Проклятых в Парке до последнего, — сказал он репортерам и камерам. — Некоторые Рыцари останутся патрулировать территорию, пока Ремонтники восстанавливают здания и делают район пригодным для проживания людей. Но большинство Рыцарей присоединятся к продолжающимся поискам Повстанцев нашими солдатами.
— Надеюсь, это ненадолго, — сказала я. — Как только они поймут, что Повстанцы не несут ответственности за пропавших Учеников, они прекратят поиски вас. И сосредоточат свои усилия на реальной угрозе.
Коннер фыркнул.
— Я думаю, ты серьёзно недооцениваешь упрямство Генерала.
— Нет, не недооцениваю. Но, само собой, перед лицом всех этих доказательств…
— Всё, что мы можем доказать — это то, что мы не Тамплиеры, Красная Шапочка. Генерал по-прежнему ненавидит нас за то, что мы восстали против правительства. И он по-прежнему приложит все усилия, чтобы привлечь нас к ответственности за это.
— Эй, это не очень положительное отношение.
— Хорошо, а как насчёт такого? Я положительно уверен, что Генерал приложит все усилия, чтобы выследить нас.
— Ты безнадёжен.
В его глазах зажглись лукавые искорки.
— Я никогда не притворялся, что это не так.
Я обошла кухонный уголок и начала выдвигать ящики.
Коннер наблюдал за мной.
— Что ты делаешь?
— Ищу, чем бы перекусить. Умираю с голоду.
— В кладовой есть немного спагетти, — сказал он мне.
— Отлично. Спасибо, — я достала коробку спагетти и большую кастрюлю.
— Постарайся не сжечь воду, — он подмигнул мне.
Я закатила глаза.
— Очень смешно.
Он поклонился.
— Я живу, чтобы служить.
За его весёлыми словами последовала внезапная темнота, которая заволокла окна, закрыв вечерний свет. Мгновение спустя я услышала оглушительный раскат грома. Деревья снаружи начали яростно раскачиваться на ветру. Дождь забарабанил по окнам, как гвозди. Температура резко понизилась в одно мгновение.
— Что ж, это, безусловно, зловеще, — я потёрла себя по рукам, пытаясь согреться.
Но Коннера, похоже, это не беспокоило.
— Нет, такие штормы здесь случаются постоянно. Не стоит беспокоиться. Но, на всякий случай, может, нам стоит превратить этот перекус в ужин? Там небезопасно для тебя. Останься здесь на ночь, по крайней мере, до тех пор, пока буря не утихнет, и Смотрители не перестанут охотиться за тобой.
Мне было интересно, что из этих двух вещей наступит раньше.
— Хорошо, — согласилась я. — Я останусь. Но только на одну ночь.
Его лицо просияло, как будто я только что подарила ему целый мир.
— Отлично! Это был долгий день, но завтра мы поймаем этих Тамплиеров и спасём пропавших Учеников.
Позже, когда я как раз расставляла тарелки на столе, лампы на потолке с шипением погасли.
— А вот и электричество нас покинуло, — я покосилась на Коннера в тёмной комнате. — Всё ещё думаешь, что мне не стоит беспокоиться?
— О, я совершенно точно ожидаю, что ты будешь беспокоиться, — он ухмыльнулся мне. — Тебе нравится беспокоиться.
— Мне не нравится беспокоиться.
— Конечно, нравится, — Коннер достал из шкафа связку свечей и поставил их на стол.
Я зажгла их от зажигалки, затем мы оба сели.
Коннер улыбнулся мне, глядя поверх переплетённых пальцев и моря мерцающих свечей.
— Ну разве это не романтично?
Так оно и было, но я бы никогда в этом не призналась. Вместо этого я протянула ему соус для спагетти. За окнами сверкнула молния. В ответ прогремел гром. И всё это время дождь барабанил по крыше, словно незнакомец стучал в нашу дверь, отчаянно желая попасть внутрь.
— Это будет долгая ночь, — вздохнула я.
Мы ели спагетти при свечах. Шли минуты, в комнате становилось всё темнее, пока наш столик не превратился в крошечный маячок мерцающего света в темноте. Мы разговаривали и смеялись, и через некоторое время я совсем перестала обращать внимание на грозу. Потому что я была не одинока во всём этом. И в нашем безумном, страшном мире это то, что действительно имело значение.