- Решение - по крайней мере для тех, кто имеет с тобой дело, темпераментным и переменчивым, - в том, чтобы говорить тебе те же мифы...
- Ох, заткнись! Нитц говорил о каких-нибудь деталях насчет этих новых медиумов? Что они раскопали?
- Конечно. Один маленький мальчик, жирный как сказочный герой, играет на скрипке, сосет леденец на палочке. Очень неприятный. Одна пожилая старая дева из Небраски. Один...
- Мифы говорят так, что они кажутся реальностью, - прервал ее Ларс.
Ларс пошел обратно по коридору в кабинет Марен. Через минуту он уже открывал ее видеоустановку и набирал Фестанг-Вашингтон, все станции Правления.
Но как только показалась картинка, он услышал щелчок. Мгновенно, но вполне видимо с близком расстояния, картинка исчезла. В ту же минуту загорелся красный предупредительный сигнал.
Видеоустановка прослушивалась. Не просто в одном месте, а вдоль всем передающем кабеля. Он сразу же выключил связь, встал и вновь пошел к Марен, которая пропустила один лифт и теперь спокойно ждала другого.
- Твой видеофон прослушивается.
- Я знаю, - сказала Марен.
- Почему же ты не вызвала ПТиТ, чтобы они убрали микрофон?
Марен деликатно, как будто разговаривала с человеком с весьма ограниченными умственными способностями, ответила:
- Послушай, они ведь все равно узнают. - Это был достаточно неясный намек: они. Незаинтересованное агентство КАСН, нанятое Нар-Востоком, или отделение самого Нар-Востока КВБ. Что ни говори, это не имело значения. Они все равно все знают.
И все же его раздражала попытка выйти на его сотрудника через подключенное таким образом устройство. И не было сделано ни малейшем усилия, даже формальною, чтобы скрыть внедрение этого вражеском, самостоятельно действующем, совершенно чужого здесь электронном аппарата.
Марен задумчиво сказала:
- Его поставили когда-то на прошлой неделе.
Ларс ответил:
- Я ничем не имею против монополии на информацию для одного маленькою класса. Я не расстраиваюсь из-за том, что мошенников и простофиль сколько угодно. Каждое общество действительно управляется элитой.
- Так в чем же дело, дорогуша?
Когда подошел лифт и они с Марен вошли в него, Ларс продолжил:
- Меня волнует, что элита в данном случае не беспокоится о защите той информации, что и делает ее элитой. - Может быть, подумал он, существует бесплатно распространяемая ООН-3 ГБ анкета с приблизительно таким вопросом: "ЧТО ВЫ ДУМАЕТЕ О НАШЕМ ПРАВЛЕНИИ, РЕБЯТА, И ЧТО ВЫ СОБИРАЕТЕСЬ ДЕЛАТЬ ПО ЭТОМУ ПОВОДУ?".
- Но ты занимаешь руководящее положение, - напомнила ему Марен.
Ларс бросил на нее быстрый взгляд:
- А ты включила телепатическую умственную приставку. Нарушаешь Закон Бехрена.
Марен ответила:
- Чтобы заполучить ее, я потратила пятьдесят миллионов кредитов. Так что ты думаешь, я ее когда-нибудь отключу? Она вполне окупает затраты. Она говорит мне, правду ты говоришь, или в какой-нибудь квартире с...
- Тогда прочитай мое подсознание.
- Я читала. В любом случае, зачем это тебе? Кому интересно знать, где там всякая дрянь, о которой ты даже не хочешь вспоминать...
- Все равно прочитай! Прочитай прогнозирующие аспекты. Что я собираюсь делать? Потенциальные акты в зародышевом состоянии.
Марен покачала головой:
- Такие большие слова и такие мелкие идеи. - Она захихикала над его просьбой.
Аппарат на авто-авто уже набрал высоту и держал курс за город. Ларс рефлективно приказал ему покинуть Париж. Бог знает, почему.
- Я проанализирую тебя, дорогой утеночек, - сказал Марен. - Это действительно очень трогательно, что ты пытаешься думать и думать, хотя твой субстандартный мозг находится на самой нижней ступени. Субстандартный - если не считать той выпуклости на фронтальной лобовой доле, что и делает тебя медиумом.
Он ждал, что она выскажет всю правду.
Марен продолжала:
- Снова и снова этот тоненький внутренний голосок скрипит: почему простофили должны верить, что они простофили? Почему им нельзя сказать правду? И почему они не поверят в нее, даже если узнают? - Ее тон был теперь сочувствующим. Для нее это было довольно необычно. - Вы просто не можете признаться во всем даже себе самим. А уж им - тем более.
7
После обеда они пришли в парижскую квартиру Марен. Ларс мерял шагами гостиную, ожидая, пока Марен переоденется "во что-нибудь поудобнее", как однажды заметила Джин Харлоу в старой, но все еще веселой шутке.
И тут он обнаружил прибор на низеньком столике, выполненном под тарслевое дерево. Он был как-то странно знаком ему. Ларс взял его и с удивлением повертел в руках. Знакомый - и в то же время странный.