- Я жду дня, - сказал Ларс, - когда уже запущенный спутник сделает сам себе еще один, для компании.
- Они уже и сейчас это делают. Ты что, не читаешь газеты? Ты не читаешь "Сайентифик Америкэн"? Ты ничего не знаешь? - Ее насмешка была серьезно-ироничной. - Ты просто идиот-ученый, такой же, как и те кретины, что запоминают номера всех лицензий, или номера видеофонов в районе Лос-Анджелеса, или индексы всех населенных пунктов Северной Америки. - Она прошла в спальню за верхом от своей пижамы.
В руке Ларса пошевелился и заговорил забытый Старый Орвилл. Жуткая штука! Он заморгал и со скрежетом произнес телепатический словесный ответ на вопрос, о котором Ларс уже забыл.
- Мистер Ларс.
- Да, - ответил тот загипнотизированно.
Старый Орвилл, покряхтывая, стал медленно разворачивать свои так долго готовящиеся ответы. Хотя он и был игрушкой, но не простой. Слишком много содержащихся в нем компонентов делали его чрезвычайно словоохотливым.
- Мистер Ларс, вы задали онтологический вопрос. Индоевропейская лингвистическая структура не дает возможности провести четкий анализ. Не могли бы вы перефразировать свой вопрос?
После минутного раздумья Ларс ответил:
- Нет, не мог бы.
Старый Орвилл помолчал, потом заявил:
- Мистер Ларс, вы - вилкообразная редиска.
Всю свою жизнь Ларс никогда не знал точно, когда нужно смеяться.
- Это Шекспир, - сказала Ларс Марен, которая, уже благоразумно одетая, присоединилась к нему и тоже слушала. - Он цитирует. - Конечно. Он основывается на огромном банке данных. А ты ожидал совершенно новом сонета? Он может только пересказать то, чем ем напичкали. Он может выбирать, а не придумывать. - Марен была искренне удивлена. - Честно говоря, Ларс, у тебя действительно не технического склада ум, и, по правде, нет никакого интеллектуальном...
- Замолчи, - сказал он. Старый Орвилл собирался что-то произнести.
Протяжно, как заигранная пластинка, тот промычал:
- Ты спрашивал, кем ты стал? Ты стал изгоем. Бродягой. Бездомным. Если перефразировать Вагнера...
- Ричарда Вагнера, композитора?
- А также драматурга и поэта, - напомнил ему Старый Орвилл, - и перефразировать Зигфрида, для того чтобы обрисовать твою ситуацию, то "Ich hab nicht Bruder, noch Schwester, meine Mutter... ken ich nicht. Mein Vater...", - добавил Орвилл, подумав.
Получив дополнительные данные после замечания Марен, интегрировав их, он поправился:
- Имя "Мистер Ларс" запутало меня. Я думал, это был Норс. Извините меня, мистер Ларс. Я хочу сказать, что вы, как и Парсифаль - Waffenlos, без оружия... в двух смыслах, буквальном и переносном. В действительности вы не производите оружия, ваша фирма только притворяется. Вы - Waffenlos в другом, более общем смысле. Вы невинны, как юный Зигфрид, до того как убьет дракона, выпьет ем кровь и поймет песню птицы, или как Парсифаль, до того как узнает свое имя от цветочных фей. И возможно, в этом нет ничего хорошего.
- Не совсем дурак, - сказала удовлетворенно Марен, кивая. - Я заплатила шестьдесят кредитов. Давай, валяй, болтай.
Она подошла к кофейному столику, чтобы взять из пачки сигарету.
Старый Орвилл пережевывал решение, как будто мог решать; а не выбирать из банка данных, как сказала Марен. Наконец он промолвил:
- Я знаю, чего ты хочешь. Ты столкнулся с дилеммой. Но ты никогда не формулировал ее для себя и никогда с ней раньше не сталкивался.
- И что же это такое? - озадаченно спросил Ларс.
Старый Орвилл сказал:
- Мистер Ларс, вы отчаянно боитесь, что в один прекрасный день придете в свой нью-йоркский офис, ляжете, войдете в транс, затем очнетесь и не сможете предъявить ни единого эскиза. Другими словами, потеряете свой талант.
В комнате было тихо, если не считать слабого астматического дыхания Марен, курящей свою "Гарсия-и-Вега".
- Боже, - сказал Ларс с облегчением. Он чувствовал себя маленьким-маленьким мальчиком, будто он никогда и не взрослел. Жуткое ощущение.
Потому что эта игрушка, маленькое новое приспособление, извращенный образ настоящего эскиза Корпорации Ларса, была, конечно, права. Его страх был похож на страх перед кастрацией. И не проходил.
Старый Орвилл продолжал тяжеловесно вещать:
- Ваше сознательное беспокойство из-за поддельности так называемых "эскизов оружия" - искусственное, фальшивое чувство. Оно затемняет психологическую реальность, на которой базируется. Вы прекрасно знаете впрочем, как и любой здравомыслящий человек, - что не существует никаких доказательств, что производится настоящее оружие. Ни в Запад-Блоке, ни в Нар-Востоке. Человечество была спасено от уничтожения, когда два гиганта встретились в обстановке строжайшей секретности в 1992 году в Ферфаксе, Исландия, и договорились о принципах "внедрения". А затем в 2002 году, уже открыто - для ратификации Протокола.