- Но я боюсь, - сказал Ларс.
- Почему, сэр или мадам?
- Потому, что боятся _о_н_и_, - ответил Ларс. Мой клиент, подумал он. Работодатель, или кем оно там является. Это Правление. Их беспокойство пошло по цепи и достигло меня. Интересно, как чувствуют себя простофили в таком случае?
Может ли неосведомленность помочь при этом?
- Дай мне видеофон, - приказал он машине.
Потрескивая, вылез видеофон и застыл у него на коленях. Он набрал номер Марен в Париже.
- Ты слышала? - спросил он, когда ее лицо, как серая миниатюра, наконец появилось на экране. Это был даже не цветной видеофон - схема была просто древней!
Марен сказала:
- Я рада, что ты позвонил. Сейчас все что угодно можно увидеть. Это невероятно...
- А это не ошибка? - перебил ее Ларс. - Они не запускали этот новый спутник?
- Они клянутся. Они подтверждают это. Умоляют поверить им. Ради Бога, Матери, Русской земли. Назови как угодно! Но самое ненормальное - это то, что они - я говорю о самых высоких чиновниках, - все двадцать пять мужчин и женщин в БезКабе - они действительно заискивают перед нами. Никакого достоинства, никакой сдержанности. Может быть, они чувствуют за собой какую-то невероятную вину, не знаю. - Она выглядела уставшей, ее глаза потеряли блеск.
- Нет, - сказал он. - Это просто славянский темперамент. Это такая манера общения. Как и их ругательства. А что они такое предложили? Или это пошло сразу в Правление, а не через нас?
- Сразу в Фестанг. Все линии открыты. Те, которые так проржавели, что не могли даже передать сигнал. И все же они открыты. Сейчас их используют - может быть потому, что на другом конце провода все так громко орут, Ларс, как перед лицом Бога. Один из них даже _п_л_а_к_а_л_.
Ларс сказал:
- При таких обстоятельствах ясно, почему Нитц отключился.
- Ты разговаривал с ним? Ты правда дозвонился до него? Послушай... Ее голос был спокоен, хотя она говорила громко. - Уже была предпринята попытка направить оружие на неизвестный спутник.
- Неизвестный... - как эхо, изумленно повторил он.
- И роботизированные команды с вооружением исчезли. Они были по уши защищены, но их больше там нет.
- Наверное, они снова превратились в атомы водорода, - сказал Ларс.
- Тогда нам повезло, - ответила Марен. - Ларс?
- Да.
- Тот советский официальный представитель, заплаканный, был военным.
- Меня раздражает, что я в мгновение ока перестал быть нужным, как Винсент Клаг. Это действительно жуткое чувство.
- Ты должен что-то делать. Ты не можешь даже плакать.
Он кивнул.
- Ларс, - сказала Марен, - ты понимаешь, сейчас все открыты. Правление БезКаба - _о_н_и _т_о_ж_е _о_т_к_р_ы_т_ы_, сейчас _н_и_к_т_о н_е _з_а_к_р_ы_т_. И даже здесь. Вот почему возникло слово "неизвестный". Это самое плохое слово из всех, что я слышала! У нас есть три планеты и семь лун, о которых мы думаем, как о "нас", и тут вдруг... - Она угрюмо сжала губы.
- Можно, я скажу тебе?
- Да, - кивнула Марен.
- Мой первый импульс был... Выпрыгнуть, - хрипло сказал он.
- Ты сейчас летишь? В хоппере?
Он кивнул, не в силах сказать ни слова.
- Хорошо, лети сюда, в Париж. Это стоит того. Давай! Приезжай сюда, и мы будем вместе.
- Я не могу этого сделать, - сказал Ларс... Я выпрыгну где-нибудь по дороге, подумал он. Он увидел, что и она поняла его мысль.
Ровно, с огромной женской, земной, материнской холодностью, этим сверхъестественным самообладанием, которое женщина может проявить, когда захочет, Марен сказала:
- Послушай-ка, Ларс. Слушай! Ты слышишь?
- Да.
- Приземлись.
- Хорошо.
- Кто твой врач? Кроме Тодта?
- У меня нет другого врача, кроме Тодта.
- А адвокат?
- Вилл Сойер. Ты его знаешь. Тот парень, с головой как сваренное вкрутую яйцо. Только свинцового цвета.
- Прекрасно, - сказала Марен. - Ты приземлишься рядом с его офисом. И заставишь его написать то, что называется предписанием нижестоящему органу.
- Я не понимаю. - Он чувствовал себя маленьким мальчиком, послушным, но смущенным. Столкнувшимся с фактами, стоящими за пределами его понимания.
- Предписание нижестоящему органу должно быть передано в Правление, сказала Марен. - В нем будет требование, что ты имеешь право заседать на сессии. Это твое законное право, черт возьми! Именно это я хочу сказать. У тебя есть законное, полученное от Бога право войти в этот конференц-зал в к_р_е_м_л_е_, занять свое место и участвовать во всем, что там происходит.
- Но, - хрипло возразил он, - мне нечего им предложить. У меня ничего нет. Ничего!