Тщеславие человека. Даже в самых высоких сферах.
Каминскому же он сказал:
- Я извлек из этого документа новую теорию о Боге и Мироздании.
Каминский кивнул и вежливо застыл, как восковая фигура, в ожидании продолжения.
- Я внезапно понял всю историю Падения Человека, - продолжал Ларс. Почему все пошло вкривь и вкось. Это все одна великая Белая Бумага.
- Вы очень мудры, - сказал Каминский с вялым одобрением. - Я согласен. Мы знаем, не так ли? Создатель все испортил. И вместо того, чтобы исправить ошибку, состряпал внешнюю историю, которая доказывала ответственность за все кого-то другого. Какой-то мистический безбожник з_а_х_о_т_е_л_, чтобы все шло именно так.
- Итак, мелкая сошка при заключении контракта на Кавказе, - сказал Ларс, - может потерять свой правительственный контракт и предстать перед судом. Директор автоматического завода - я не могу назвать ни его имени, ни названия завода, раскроет для себя нечто, чего не знал.
- Сейчас он уже знает, - сказал Каминский. - А теперь скажите-ка. Почему вы здесь, в посольстве?
- Мне нужна хорошая фотография, объемная и в цвете, возможно, даже пленка, если у вас такое имеется, мисс Топчевой.
- Конечно. Но разве вы не можете подождать всего день?
- Мне хотелось бы быть подготовленным заранее.
- Почему? - Каминский остро, с проницательностью старого человека взглянул на него.
Ларс сказал:
- Вы ничего не знаете о свадебных фотографиях.
- А! Сюжеты многих пьес, опер, героических легенд. До самой смерти, унесу с собой в могилу... Вы что, серьезно, мистер Ларс? В таком случае, у вас действительно проблемы. Как говорят здесь, ваши запад-блоковские проблемы.
- Я знаю.
- Мисс Топчева сморщенная, высушенная кожаная кошелка. Должна бы просто сидеть в стареньком домишке, не имей она таланта медиума.
Этот удар вконец расстроил нервы Ларса, и он почувствовал, что каменеет.
- Вы только что были убиты, мистер Ларс, - сказал Каминский. - Я прошу прощения. Психологический эксперимент в стиле Павлова. Я сожалею и прошу прощения. Но подумайте. Ведь вы едете в Фэрфакс, чтобы спасти четыре миллиарда. А не найти замещение своей любовнице Марен Фейн, вашей Liebenshfcht [любовнице (нем.)], сожительнице в настоящий момент. Которую вы нашли, чтобы заменить - как было ее имя? Бэтти? Ту, у которой, по сообщению КАСН, были премиленькие ножки...
- О Господи, - проговорил Ларс, - вечно это КАСН! Превращающее живые вещи в информацию, которую продают на сантиметры...
- Причем любому покупателю, - заметил Каминский. - Вашему врагу, вашему другу, жене, нанимателю или, что еще хуже, нанимателям. Агентство, на котором шантаж нарастает, как плесень. Но, как вы выяснили на той размазанной фотографии мисс Топчевой, кое-что всегда остается в тени. Чтобы вы продолжали забавляться. Чтобы было ясно, что вам все еще что-то нужно. Послушайте, мистер Ларс, у меня есть семья: жена и трое детей в Советском Союзе. Эти два спутника в нашем небе - они могут их убить и так добраться до меня. Они могут попасть и в вас, если ваша любовница в Париже умрет как-нибудь ужасно - от эпидемии, радиации или...
- Ладно, хватит вам...
- Я просто хочу попросить вас, вот и все. Вы будете в Фэрфаксе и, пожалуйста, сделайте так, чтобы с вами ничего подобного не случилось. Я молю Господа, чтобы вы и Лиля Топчева выдумали какой-нибудь шедевр, который стал бы щитом: мы как дети, играющие под защитой отцовского оружия. Понимаете? И если вы забудете об этом...
Каминский вытащил ключ и открыл старомодный ящик своего стола.
- Это мое собственное. Здесь указана дата. - Это была разрывная автоматическая капсула, которую он поднял, аккуратно отводя от Ларса ствол. - Как официальный представитель организации, которая никогда не повернет вспять, но будет вынуждена быть сожженной, уничтоженной и прекратить свое существование, я могу предложить вам свеженькую новость. Прежде чем вы отправитесь в Фэрфакс, вам скажут, что возвращение невозможно. Мы где-то сделали ошибку. Корабль-перехватчик или огромный орбитально-радиусный мониторный солнечный спутник подвели нас. Может быть, поэтому система переключений или перцептивный экстензор ничего не смогли сделать. - Он пожал плечами, положил автоматическое ручное оружие обратно в ящик стола и старательно запер его ключом. - Что-то я начал проповедовать.