- Тодта будет достаточно, - сказал Ларс и сел.
- Будем надеяться. - Голос Гещенко звучал так, словно он уже распорядился о погребении. - В любом случае, вам виднее. - Затем, обращаясь к Лиле: - А ты можешь быть привлечена к суду.
Она ничего не ответила.
- Я хотел бы попытаться, - сказал Ларс. - Я бы хотел продолжать работать с ней. Ведь мы, по правде говоря, еще и не приступали. Мы начнем прямо сейчас. Я думаю, что это требование теперешней ситуации.
Дрожащими руками, не говоря ни слова, Лиля Топчева снова зажгла свою сигарету. Избегая его взгляда, уставившись на коробок спичек в руке, она выдохнула серый дым.
И тогда Ларс понял, что еще очень долго не сможет доверять ей. И даже не сможет понять ее.
- Скажите, - обратился он к майору. - У вас хватает полномочий запретить ей курить? Мне тяжело дышать.
Два одетых в простые плащи квбиста немедленно шагнули к Лиле.
Она вызывающе бросила сигарету на пол.
В комнате стало очень тихо. Все смотрели на нее.
- Она никогда не поднимет ее, - сказал Ларс, - вы можете ждать сколько угодно.
Один из квбистов наклонился, поднял сигарету и бросил ее в ближайшую мусорную урну.
- Но я буду работать с вами, - сказал Ларс. - Вы понимаете меня? - Он напряженно всматривался в лицо девушки, стараясь определить, о чем она думает и что чувствует. Но ничего не увидел. Даже профессионалы вокруг него, казалось, не видели никаких симптомов. Она ускользает от нас, подумал Ларс. Придется идти дальше, основываясь лишь на этом. И все наши жизни в ее детских руках.
О Боже, сказал он сам себе. Ну и каша!
Майор Гещенко помог ему подняться. Все в комнате старались быть полезными, мешая друг другу в молчаливой суете, что в другое время показалось бы Ларсу просто забавным. Майор отвел его в сторону на пару слов.
- Вы понимаете, почему мы смогли так быстро добраться до вас?
- Она показала мне, - сказал Ларс.
- И вы понимаете, почему они были установлены?..
- Мне все равно, почему они были установлены.
- Она будет работать, - заверил его Гещенко. - Мы знаем ее. По крайней мере, мы сделали все возможное, чтобы научиться предсказывать ее действия.
- Но этого вы все-таки не предусмотрели.
- Мы не считали, - сказал Гещенко, - что легкая подготовка к ее мозговому метаболизму будет токсичной для вас. И мы совершенно теряемся в догадках, откуда она знала об этом, если только просто не догадалась.
- Не думаю, что она просто угадала это.
- Проходят ваши медиумы предварительную подготовку?
- Может быть, - ответил Ларс. - Она все еще в клиническом состоянии?
- Вы имеете в виду, психически? Нет. Она безрассудна, она полна ненависти, она не любит нас и не хочет сотрудничать. Но она не больна.
- Попробуйте отпустить ее, - предложил Ларс.
- Отпустить? Куда?
- Куда угодно. Освободите ее. Уйдите от нее. Оставьте ее. Вы не понимаете, да? - Это было совершенно очевидно - Ларс просто даром терял время. Но он попробовал еще раз. Человек, к которому он обращался, не был ни идиотом, ни фанатиком. Гещенко просто прочно увяз в действительности. Вы знаете, что такое "фуга"?
- Да. Это значит - смыться..
- Дайте ей бежать, пока она не добежит. - Он замолчал.
Насмешливо, но с мудростью возраста, не ограниченной советской действительностью, Гещенко спросил:
- Куда, мистер Ларс?
Он ждал ответа.
Ларс упрямо сказал:
- Я хочу вместе с ней сесть и начать ту работу, которую мы должны сделать. Несмотря ни на что. Это не должно вызывать задержек, потому что они будут только пробуждать в ней тенденции к сведению на нет всех возможных попыток к сотрудничеству. Поэтому уберите всех и дайте мне поговорить с моим врачом.
Доктор Тодт сказал Ларсу:
- Я хочу сделать вам мультифазу, прямо сейчас.
Ларс положил руку на плечо Тодта:
- Нам с ней надо работать. Мы пройдем тестирование как-нибудь в другой раз. Когда я вернусь в Нью-Йорк.
- "De gustibis" - фанатично произнес высокий, мрачный, длинноносый доктор Тодт, - "non disputandum est" [О вкусах не спорят (лат.)]. Я думаю, вы сумасшедший. Они скрывают формулу этого яда, и мы не можем проанализировать его. Только Господь Бог знает, что оно с вами сотворило.
- Оно не убило меня, и нам придется довольствоваться этим. Но все-таки ухо востро во время наших трансов. И если есть какие-нибудь измерительные приборы, чтобы навесить на меня...
- Конечно. Я постоянно буду держать наготове электроэнцефалограф и кардиограф. Но только для вас. Не для нее. Пусть они за нее отвечают. Она не мой пациент. - Невероятно ядовито Тодт добавил: - Знаете, что я думаю?