Но ничто нс сможет уничтожить его сейчас.
Он закрыл глаза и остался на месте. Его совершенно не заботило, что Марен может снова выстрелить, на этот раз в него. Если он что-то и чувствовал, то лишь желание, жажду - чтобы Марен выстрелила в него.
Он открыл глаза.
Никакого вверх бегущего эскалатора. Никакой посадочной площадки на крыше. Никакой Марен Фейн, никакого крохотного итальянского пистолета. Не было рядом растерзанной только что - словно оружие было злобным животным плоти, останков, липких, расчлененных, еще содрогающихся. Он увидел себя но не мог понять, почему - на городской улице, и даже не нью-йоркской. Он почувствовал перемену температуры, состава воздуха. Здесь были отдаленные горы с покрытыми снегом вершинами. Он почувствовал холод и задрожал. Огляделся. Услышал автомобильные гудки.
Его ноги, его стопы болели. Он чувствовал страшную жажду.
Впереди, около автономного аптечного киоска, он увидел таксофон. Все тело ныло, онемело и похрустывало от усталости и боли.
В таксофоне он взял справочник и посмотрел на обложку.
Сиэттл, штат Вашингтон.
А время, подумал он. Как давно это было? Час назад? Месяцы? Годы? Он надеялся, что это длилось как можно дольше. Фуга, продолжавшаяся бесконечно. И теперь он был старым, старым и разбитым, унесенным ветром, отброшенным в прошлое. Этот побег не должен никогда заканчиваться, даже сейчас. В его уме вдруг, непостижимо как, зазвучал голос доктора Тодта, с помощью какой-то парапсихологической власти, данной ему. Тот голос, который во время полета из Исландии бубнил, бормотал сам себе: слова были неразличимы. И все же их ужасающая музыка. Будто доктор Тодт напевал сам себе старую балладу поражения. "Und die Hunde schnurren an den alten Mann". И вдруг голос Тодта зазвучал по-английски. "И собаки рычат", сказал доктор Тодт в голове Ларса, - "на старого человека".
Опустив монетку в щель автомата, Ларс набрал номер Ассоциации Ланфермана в Сан-Франциско.
- Соедините меня с Питом Фрейдом.
- Мистер Фрейд, - радостно ответил оператор, - уехал в командировку. С ним невозможно связаться, мистер Ларс.
- Могу ли я в таком случае переговорить с Джеком Ланферманом?
- Мистер Ланферман тоже. Я думаю, вам-то можно сказать, мистер Ларс. Они оба в Фестанг-Вашингтоне. Уехали вчера. Возможно, вы сможете связаться с ними там.
- Ясно, - сказал Ларс. - Спасибо, теперь я знаю. - И повесил трубку.
Затем он позвонил генералу Нитцу. Шаг за шагом его звонки поднимались по иерархической лестнице, а потом, когда он уже решил прекратить все это и повесить трубку, он обнаружил, что смотрит на Главкома.
- КАСН не могло найти вас, - сказал Нитц. - Как и ФБР, и ЦРУ.
- Собаки рычали, - ответил Ларс. - На меня. Я слышал их. Я никогда раньше в жизни не слышал их, Нитц.
- Где вы?
- В Сиэттле.
- Почему?
- Я не знаю.
- Ларс, вы действительно ужасно выглядите. Вы понимаете, что вы говорите или делаете? Что это вы там плетете о "собаках"?
- Я не знаю, где они, - сказал Ларс. - Но я действительно их слышал.
- Она прожила еще шесть часов, - продолжал Нитц. - Но, естественно, не было никакой надежды. И в любом случае, все уже кончилось. Или, может быть, вы знаете об этом?
- Я ничем не знаю.
- Они провели похоронный обряд, надеясь, что вы придете, и мы пытались связаться с вами. Вы, конечно, понимаете, что с вами произошло.
- Я вошел в состояние транса.
- И вы только что вышли из него?
Ларс кивнул.
- Лиля с...
- Что? - перебил Ларс.
- Лиля в Бетезде. С Рикардо Гастингсом. Пытается произвести сколько-нибудь полезный эскиз, она уже сделала несколько, но...
- Лиля мертва, - возразил Ларс. - Марен убила ее из итальянского пистолета марки "Беретта-пелфраг" 12-го калибра. Я видел, как это произошло.