Но вышло наоборот…
Первый, полуподвальный этаж представлял собой длинный пивзал с расставленными вдоль стен, как в вагоне-ресторане, деревянными столами. Раздолье для подонков, мнящих себя героями гангстерской саги «Крёстный отец»: плюются орущим харями, с треском сталкивают пивные кружки — аж мыльная пена по одежде — и ботают по фене как умеют. Хвастаются друг другу корявыми боксёрскими хуками (по воздуху) и складывают из пальцев лихие оригами. Фантазёры грёбаные. Шушера. В реальности их хватает лишь на то, чтоб ограбить в закоулке старуху с пенсией или треснуть по балде битой работягу из-за угла, когда тот бредет домой в состоянии некондиции. После чего, его заработанная у станка жизненная пайка телепортируется в их карман. Пробухать её в нашей распивочной дело святое. Завтра — новая задумка, мало отличная от старой. Похоже на тупые скачки самца кенгуру от одной самки к другой в попытках удовлетворить всё стадо. Пока до зоны не допрыгаются. С ними бляди — из тех, что всегда ошиваются с такими мудосами: накладные когти кислотных тонов, шиньоны-мочалки, жирно намалёванные губищи, целлюлитные ляжки и прокуренный смех. Полосуют уши матерными розгами.
Второй этаж это сам ресторан. Здесь публика глаже. Посетителей в спортивных костюмах и кроссовках не пущают. Официанты в красной униформе а-ля гусарские мундиры, спинки пряменькие. Клонированные скопом поручики ржевские. Всё это, дабы выгодно отличаться от нас — пролетариев-лизоблюдов, у которых одни белые рубашки. И те не казённые. Каждый раз после смены стирка — так умызгаешься да пропахнешь табачищем. Потовые железы на спине превратились от беготни в накачанные сизым гноем фурункулы. Срань господня, а не работенка.
На третьем этаже казино. Вход задрапирован красным бархатом. Нам туда ход заказан. Точно дефективных сперматозоидов перед складками вульвы, тормозит охрана-контрацептив. «Ноноксинол-9» в виде одетых в чёрные клубные пиджаки людей-шкафов. Все ресторанные поручения передаем через них. Далее, уже по рации, они информируют кого следует.
Обычно это метрдотель, он же главный администратор. Зовут Александром Александровичем (сучонок на 5 лет старше меня, а гонору-то!). За версту шмонит выпендрёжем, каких свет не видывал. Нам он презентируется как чемпион России по барному искусству и Телец по знаку зодиака («Целеустремлённость — мой конёк»). Все официантки млеют от его зачёса бриолином под товарища Кирова, героя Октябрьской революции, и борсетки, с которой он всюду ходит. Из натурального африканского зверя. Может, из кожи, содранной заживо белыми плантаторами с задубелых ягодиц бушмена? На «мерседес» в свои 20 с хвостиком он уже наворовал.
В мои обязанности входит ублажать быдло, что развлекается бильярдом и игральными автоматами. Особенно достаёт… не знаю как и назвать эту хрень… словом, настольная игра наподобие хоккея: железный стол с магнитной шайбой, которую нужно толкать приспособами вроде утюгов. Грохот и звон от этой дряни стоит почище японского нойза. Естественно, по трезвянке в это говно не будут играть даже наши посетители-удолбаны. Соревнуются, уже когда на ногах не стоят. Тешу себя тем, что смотрю на обтянутые колготками ляжки баб под задранными юбками, когда они гнутся, дабы загнать шайбу в ворота. Тут главное — занять удобную диспозицию. Выставляю им про себя баллы на подпольном чемпионате «Мисс Пьяный Смех и Дебильные Визги». Пока что по красоте ножек лидирует стол-аттракцион. Остальное покажет конкурс купальников.
Вот и позавчера я, как обычно, носился по периметру пивзала и вертелся вокруг костяной оси, точно пуля «дум-дум». Каждая рука снабжена четырьмя стекловидными, пенящимися свежей мочой наростами-кружками. Кружечный мутант. То и дело меня одергивают за штаны, цепляют за руки обожратые мудаки: «Эй, официант! Можно за наш стол?! Мы полчаса назад заказали, мля!» Отбиваюсь от них ногами чище окинавского каратиста.
Как на зло, на кухне прорвало трубу, и по залу стелется режущая глаза канализационная вонь. Чистых кружек не хватает, посудомойщица вот-вот отдаст концы, а у бара топорщится орущая новгородским вече орава. Но этих недоумков не проведёшь. Всё равно они будут жить и умирать здесь. Пердеть в задымлённом, галдящем и тесном помещении. Человек — животное стадное. Это обнаружилось ещё в каменном веке. Одни неандертальцы собирались в кряхтящие, потные группен-конструкции свального греха, а другие — гении и одиночки — скромно рисовали их калом на стенах пещер.