Выстрел номер 2 отсекает клоуну башку. Она подлетает к потолку, как от звонкой волейбольной подачи. Гулко брякает об бильярдный стол и пару секунд кружит с кривой лыбой. На лице у башки бурная мозговая борьба. (Решает задачку по алгебре?). Сразу после в зале стихает музыка и бильярдисты, чуя неладное, мчат к гардеробу как тараканы. А как же недоигранная партия?! На зелёном сукне застыли разноцветные шары «американки». Средь них борзая красная девятка глядит прямо в ошалелый глаз бандоса. Золушка, не тратя время, шмонает у трупа карманы и кидает их содержимое в сумочку. Устремляется за игроками. Я по-гусарски даю ей фору ретироваться. Беру из пепелки огарок сигары, сдвигаю стул, сажусь и задираю ботинки на столик. Рядом оседает на бок мёртвец. Бухает на пол картофельным мешком. Я затягиваюсь, кашляю, и сплёвываю в красную лужу. У сигары вкус застарелой пиздятины…
— Аллё? Эй, чучело-мяучило, это опять ты? — выводит меня разом из страны Фантазия костюмный амбал.
— У вас пепельница полная… надо убрать…
— Так действуй, додик!
Я беру в руку долбанную стекляху и… сам не понимая как вышло, — сквозняком подуло? — её содержимое: розовый катышек жвачки, обёртка от сигарет, окурок сигары и пепел — приземляю на мудэ мудака. Точно пестициды, развеянные над колхозным полем «кукурузником». Что мы сеем, то и пожинаем, да? Секунду я со страхом смотрю в гребальник обезьяна. Гребальник наливается кровью, а слюна вот-вот брызнет из ушей, как пар из-под колес паровоза. Краем глаза я секу, как шиньонная мандибула прыскает от смеха в кулачок. А в следующий миг я уже отдупляю, что лучше бить первым. Моя ладонь складывается лопастью весла, и её ребром я режу кадык у мудилы. Неужто и правда мысли материальны?! Надо поменьше грезить на работе…
Бью за всё унижение, что терплю от ему подобных! За то, что я, человек «сожравший» от корки до корки «Илиаду» с «Одиссей» слепца Гомера, ношусь с подносом и шлифую плевки; за то, что не западло есть объедки и жадно макнуть хлебный мякиш в кетчуп артериального цвета; за то, что моя правая нога короче левой на сантиметр и это с детства обрекает на дикие мигрени; за то, что умею драться токмо в аффекте, и тогда как крыса, готовую рвать яйца встречного-поперечного, а хочется быть Брюсом Ли — источать по капле ярость ледышки. А ещё хуй иметь 25 сантиметров и доводить им бабёху, что со старта прессует тебя как амёбу убийственным взглядом, до слёзного оргазма; хочется, чтоб за бегала за тобой толпа и молилась как на Мессию: матери б несли мёртворождённых детей, а ты исцелял их воплем: «Встань и иди!»; и чтоб собаки жрали свой лай при твоём появлении, а злой голос ветра стрял в метеоглотке, когда ты вещаешь плебеям вековые заветы…
Пробудил меня к реальности хлёсткий, как плетью смоченной в уксусе, удар между лопаток. «Кий!» — мелькнула тут же догадка. Удар по почкам свалил мою рожу в мраморный пол. Рожа смялась, как резиновая б/у перчатка проктолога. Дошло: бильярдисты из того же криминального круга, что вражина с сигарой. Будто резанули меня по губам опасной бритвой — море крови, и вот-вот кто-то ухватит пальцами за край сочащей расселины и сдернет мне харю навыворот. Вытряхнет из глазастого чехла костяной шар для боулинга…
Мозг обуяла мысль библейского пророка: «Ура! Это последний день на постылой работе!». Радость за весь мировой пролетариат.
Но вдруг стало не до радости: культями пришлось дрыгать, пока не отбили остальное! Ползу и дрыгаю! На периферии каблуки блядины и закатные белки глаз у гориллы. Башка его, свинченная с пиджаком, кряхтит ноздрями цедя кислород. Он пялится бабе меж ног, под самую юбку. И не стыдно, срань?! Внезапно меня догоняет удар копытом в подколенную ямку. На пару наносекунд вырубается токоподача. Гаснет экран…
Оживаю назло супостатам! Перебои на подстанции?! И вижу, как наш охранник Костя мутузит татуированными кувалдами (ласточка над морем, синее солнце у зыби небес) одного из бильярдных адептов. Не зря я Костика от веб-камер скрывал, когда он любил выдуть кружечку пивка. Персоналу-то на работе бухать не с руки. Пусть отрабатывает…
Обезьян по-прежнему хрюкает и пялится в точку. Бляди и след простыл. Может, ягодицы затекли — пошла почесаться о кочерыжку пожестче?..