— Вадим, насколько я знаю, группа «Чёрный Лукич» входила в некое общественное движение «Планетарное искусство. Место действия — Сибирь». Расскажите о нём.
— У-у-у… какие времена вы вспомнили… На самом деле, в Новосибирске живёт такой пианист известный авангардный — Саша Кувшинов. Последние лет восемь он занимается неким подобием шаманства со своей группой «Тихий театр». А в 80-х он собрал вокруг себя несколько коллективов разноплановых, с которыми мы и ездили в составе этакой агитбригады (не без поддержки минкультуры республики Алтай) по деревням Горного Алтая. Жили дружно, в одном автобусе спали, ели. Везде нас встречали на ура. Особенно нам запомнилась одна история с местными старообрядцами из деревни Мульта, которой нас всё время пугали. Дело в том, что в эту деревню приехали кришнаиты и решили устроить там своё поселение. Выкупили землю, подвезли всяческую технику, начали обустраиваться. И вот там у них, короче, мужик один помер — из них, из кришнаитов — ну, они его, как положено, и похоронили по-своему. Сожгли, в общем. С пением, с колокольцами звенящими. А местные деревенские мужики долго рассусоливать не стали, решили, что к ним, как есть, бесы пожаловали — ну, и разнесли весь посёлок кришнаитский к чёртовой матери, вместе с экскаваторами. У бритоголовых только пятки сверкали. А в целом, нас, конечно, хорошо встречали. Раз в одном клубе нашу команду девочка разогревала. С фугами Баха на синтезаторе. Так ей прямо овацию стоячую устроили, почище, чем на Уэмбли. Мы в это время с другом за сценой были, и я, помню, ему сказал: «Ну, всё, Славка, мы здесь точно проканаем. Если они так на Баха реагируют…». Так и получилось.
— А почему всё-таки «Чёрный Лукич»?
— Это у Ленина прозвище такое было в народе. Был ещё вариант «Насильники Крупской»…
— А насколько хорошо вы знали Янку Дягилеву?
— Ну, скажу так, что Егора с Янкой я познакомил. Просто потому, что она была наша, сибирская. В Новосибирске жила. Когда мы ездили в Киев в своё время, Егор, Янка и я, то останавливались дома у одного товарища — Олега Древеля. Был такой случай, когда мы сидели на кухне у него и о чём-то очень бурно спорили. И он, поскольку был тогда человек молодой и шустрый, решил всё это записать, микрофончик поставить… А совсем недавно я нашёл эту катушку у себя на даче. Это совершенно удивительно — через пятнадцать лет попытаться окунуться в ту атмосферу, послушать, о чём спорил я, каковы были убеждения других.
Дальше уже все остальные присутствующие стали обстреливать Лукича, как из мортиры заряженной горохом, разными вопросами. Пихать ему наши пресловутые билеты для автографов, сами грузить его «телегами». Общение перетекло в нормально-неформальное и постепенно переместилось назад в комнату. Я выключил большой свет в комнате и поставил у ног Лукича настольную лампу. Задёрнул за его спиной занавески; и теперь всё стало походить на микроскопический театрик. Грандиозная тень от и так не хилой лукичёвской фигуры упала на синие занавески и начала дублировать все его движения. Так же мной ему была предоставлена стеклянная пивная кружка с пенистым содержимым, которым он стал полоскать горло между песнями и травлением баек.
Помянул он и Ника Рок-н-рола, с которым, оказывается, тоже предавался возлияниям и записывался в студии. Других знаменательных и широко известных в узких кругах личностей. В партере материализовались пять пластиковых баклах с пивом. Это вернулся «лебезятников». Кто-то достал водочный пузырь. Кое-что перепало и галёрке. Но мы с Горби старались держать себя в форме. (Музыкальные якудза!). Ведь надо же как-то было ещё сажать Лукича на поезд.
А он как будто бы никуда не собирался. Уже три часа херачил без продыху! Голос его стал более развязен и манерен, что ли. Пальцы всё реже попадали по струнам. Застревали в них как солдатики-первогодки на чеченских «растяжках». Под воздействием «Белого аиста», то и дело подливаемого доброхотами в кружку, пива и сигаретного ядерного удара он стал похож на поддатого похотливого тигра. Мне показалось, или он и вправду подмигнул разок-другой блестящим глазом-алмазом той каштановой тёлке со стрижкой «каре» в первом ряду? Она была явно из тех коллекционерок, которые завлекают проезжих артистов каштановыми мохнатками. Наверное, она хотела, чтоб он пометил ей спинку когтистой лапой. А как же жена, дети? Разгул венерических болезней? Надо срочно спасать нашу раздухарившуюся «звезду»! Тем более и время поджимало.