Я пролавировал эсминцем в жёлтый круг света, в котором он сидел (словно Агнец господень) и протрубил в его ушную раковину: «Завязывать надо… сорок минут до поезда…». Он лениво икнул мне всем пьяным корпусом и снова забренчал новую песню. Народ одобрительно застукотал на это ладонями и завизжал бандерлогами. Я глянул на грустного тролля Алеса сидевшего у стенки, в последнем ряду, — он будто постарел на 180 тысяч лет. Сгорбленный Горлум, у которого отняли его Прелесть. Я проложил фарватер назад к нему и сказал ему также, что пора заканчивать — концерт прошёл отлично! — и спросил его как вообще у них обычно разруливаются такие ситуёвины. Трескучим древесным голосом он, отворив поросшее мохом дупло, ответил: сказал, что всё будет нормально, он выйдет, объявит народу, что концерт кончился, после чего Лукич на бис отыграет ещё две песни. И мы спокойно, взаимно пообнимавшись, усадим его в таксо, а потом в поезд до Питера.
Так всё и произошло, слава Богу.
***
— Можно я у тебя останусь? — спросила меня Каштановая Мохнатка, после того как все разошлись за исключением моего кореша Волосана, который также к тому времени оказался нетранспортабелен. «Не вышло с музыкантом, так может с „бизнесменом“ получится?» — наверное, думала она. Алес сел на поезд в Москву, Горби с Миллиардом тоже свалили — отмечать у него на квартире первый совместный экзерсис в мир большого антрепренерства. Я слишком устал, чтоб ехать пить. Так что в хате было нас трое. Чёрной простынёй упала на город ночь.
— Ну, останься … — сказал я… — Только друга поможешь мне на диван перекинуть?
— Ага… помогу! — улыбнулась она мне довольно, впрочем, симпатичной мордахой.
Я постелил ей на раскладном кресле в одной комнате с собой. Зачем я себя обманываю? Устал не устал, а всё равно же к ней пристану — не захочу уронить своей самцовости. А там будь что будет. И она это прекрасно знает. Но игру «мы будем спать в разных кроватях» поддержала. Делаем оба вид, что при друзьях не сможем. Враньё! Тем более, что Волосидзе уже давно что-то нервно буркал, раззявливая пасть и дёргая ножкой во сне, в другой комнате. Наверное, ему казалось, что он поёт частушки на стадионе Уэмбли и 50-титысячная толпа громко скандирует: «ВО-ЛО-САН! ВО-ЛО-САН!». Я слегка позавидовал ему.
— Не спишь? — спросил я, одновременно пощекотав большим пальцем ноги пятку Каштанки, дотянувшись до кресла.
— Не сплю. Ой, блин, перестань… хи-хи-хи… щёкотно! — смех у неё был словно растянутый гимнастический эспандер.
— Не ори, — прошептал я. — Дети спят. Хочешь, тебе массаж пяток сделаю?
— А ты умеешь? — спросила она, хохоча (уже вовсю зайдясь приведением в тонус грудных мышц).
— Умею-ю… — замычал я ей в ухо, одновременно стягивая с неё руками трусы под одеялом. Перепрыгнул на кресло.
— Ну, давай, покажи…
С минуты три-четыре мы пососались и потискались. Член всё никак не хотел стоять. Похоже, я просто нервно перенапрягся сегодня. Такое у меня второй раз в жизни. Первый был, когда мне попалась девка с волосатыми сосками. Когда я мимоходом коснулся их губами, мне почудилось что подо мной мужик. Трусы снимать даже не захотелось. (А вдруг там обрезанный?) И вот опять оказия. Может это старость постучалась клюкой в мою дверцу?
— Щас-щас, погоди… чё-то он у меня сегодня не особо показательный. Не хочет в презик лезть. Каких всё-таки великанских размеров стали их штамповать!!!
— Ну-ну… дай-ка я посмотрю… — и она тренированной рукой обхватила мой тряпичный рычаг. Вставила в рот и… О, мать-перемать, да она профессионал! Голова Каштанки запрыгала вверх-вниз как волейбольный туго накачанный мяч. Или давление у неврастеника. Губы заработали, точно во рту её был вмонтирован портативный пылесос «Samsung» мощностью 3000 ватт. Мой парняга стал оживать и ровно в тридцать секунд превратился в вертикально стоящий титановый патрубок. Аллилуйя! Осанна!!! Мигом оторвав её от себя, я перевернул её на хребет и вставил. Отпустил сцепление, прибавил оборотов, и мой поршень заходил в ней, как палочки в руках барабанщика «Sepultura» на альбоме «Shizphrenia» 1987 года.
— Да-да-да- да! — заверещала она сразу, стукаясь головой об стенку при каждой фрикции. — Смотри, какая голосистая! Я снова почувствовал себя непобедимым Тарзаном, приходующим свою Джейн. Человеком, сделавшим дело и получившим достойную награду. Счастливым. Как в детстве продавая на рынке сигареты и жвачку.
Так держать, пацан! Так держать!
НА БОРТАХ / 2005
Лето — это не только пляж.