Между двумя корпусами общаги есть приземистый переход, получивший в народе название «Промежность». В разное время там был то рок-клуб «Армагеддон», то гопницкая дискотека «Welcome», то обычный склад пиломатериалов. Там я начинал свои первые репетиции в качестве музыканта. Стоял, тряся обритым наголо загривком, и орал в микрофон рэп-кор (модный в 1999-ом) собственного сочинения:
Отныне все: и дети, и мужчины
Должны, как женщин, любить машины.
Признаться, честно, не думал о таком
— Со-во-ку-пленье с фрезерным станком!
Помню, как выступали в первый раз. Межвузовский рок-фестиваль. По жребию я вытянул, что выходить нам вторыми. Повезло. Первой была команда столь отстойного качества и пошиба, что на фоне неё даже Боря Моисеев казался бы чем-то этаким, авангардным. У их барабанщика всё время валились из потных рук палки. Да и вообще, даже когда не валились, он сам постоянно вываливался из ритма. Вокалист же — наоборот, дребезжащим голоском наскоро блевал в микрофон, пытаясь изобразить нутряной гроулинг, но вместо этого из него выходил лишь какой-то пубертатный писк. Остальные музыканты также играли «не в склад, не в лад — поцелуй дрова в живот».
Всё это у них должно было изображать дэт-металл, в котором я не больно силён. Зрители, я думаю, тоже. Но публика подобралась ласковая — люди все в основном пришлые: друзья музыкантов, родственники, да знакомцы. На нормальном рок-сейшене такое бы ни хрена не прошло. Группе негусто поаплодировали и облегчённо спровадили за кулисы.
За ними по порядку были мы: команда с дурацким, вымученным за неделю до концерта, названием «Бу. Джаzzа». Это было наше первое совместное выступление. Мои парни-музыканты хотя бы имели двухгодичный опыт игры в группах разного толка и даже выступали разиков этак несколько. Я же присоединился к ним со своими гребанистическими текстами позже, только три месяца назад. Впрочем, репетировали к концерту зело истово — по три часа в день.
У меня и у самого тряслись поджилки так, словно мне к коленкам подвели пару электрошокеров, и они постоянно там искрили. Я перекрестился, хотя ещё за пять минут до этого считал себя необоримым атеистом, и выпнул своих чуваков на сцену. Пока басила с гитаристом подключали шнуры, наш барабанщик Олег в чёрных солнцезащитных очках — очень ему идущих — выдал столь эквилибристическое соло, что сразу стало понятно — в сравнении с предыдущёй командой мы уже короли. Вечер, типа, пропал не зря.
Я выскочил на сцену с пластиковой полторашкой минералки и задранными кверху культями поприветствовал зрителей. Шквал аплодисментов и бабьих визгов обрушился на наши не избалованные иерихонскими трубами славы мозги. Нормальный ход. На мне была жёлтая, распахнутая на пузе шелковая рубаха, сшитые на заказ клеша в голубую полоску («В цирке выступать?» — спросил меня грустно усатый армянин-закройщик в доме моды) и блестящие виниловые ботинки с только-только тогда входящими в шик носами «под кирпич». За ботинками я ездил специально в Питер в магазин «Castle Rock». В Питере меня тогда застал врасплох буйный приступ диареи, и вместо культурной программы по Эрмитажу мы, с сопровождающим меня барабанщиком, получили обширную экскурсию по самым мрачным и вонючим задворкам и парадным. Все деньги ушли на синие кабинки уличных биотолчков.
«Первую нашу песню я посвящаю обитателям улицы Трёхсвятская!» — завопил я на весь зал.
Это был беспроигрышный ход. Улица, которую заполняют по вечерам тусовщики и всяческая альтернативная шушера: героинщики-эфедринщики, панки, рэперы и просто горе-неудачники всех мастей, увешанные рок-атрибутикой, не знающие, как убить с толком (без помощи алкоголя) свои жизни. Это была самая активная часть публики. Бабушки и мамы не в счёт — один хрен ничего не петрят — где им свистнут, там и похлопают.
Активная часть активно взревела и засвистела на мои слова, а остальные уж подхватили. Далее было дело техники. Я прыгал по сцене бешеным орангутангом и обвивался вокруг микрофонной стойки ужаленным в залупу ужом:
Осенью — грибочки,
А летом — ганджубас.
Кислотная футболка —
Он любит драм-н-бас!
Модный парень!
Мо-мо-мо-мо-модный парень!
Дикая смесь примитивного фанка и панка сделала своё грязное дельце: публика валялась в непрекращающемся обильном оргазме. Провожали нас со сцены как звёзд заезжего фрик-варьете. Если бы не присутствие родителей и учителей, то девки забросали бы нас охапками собственных трусов. Как четвёрку «Битлов». Комиссия, которая оценивала выступления, безоговорочно и заранее, — ещё до того, как отыграли остальные — присудила нам первые места. Все три сразу.