Мне же не спится. Каждые полчаса я бегаю блевать за угол от тошнотворного вкуса и запаха стирального порошка. Вскоре блевать становится нечем. Зелёная желчь выплывает из моих раскалённых кишок мыльными шаровыми молниями. Ночной кошмар стеклодува. Срать тоже нечем, кроме субстанции близкой по цвету и запаху к жидкому шампуню с экстрактом жожоба и витамином «В5». Того и гляди сфинктер заколосится смоляными кудрями. Говорят, ближе к ватерлинии пойдут консервы с томатами и зелёным горошком. Придётся испражняться расплавленным цинком с лечо из овощей?!
***
После приключения в порту и гонорара в двести рублей дрыхнем ровно сутки. Нет, уж лучше пассажирам чаёк втюхивать и бельишком грязным приторговывать с палёной водочкой; перед выходом в рейс её разносят по вагонам подозрительного вида коробейники. Глухонемые. Набор аппликаций из разноцветных этикеток к бутылкам предложат за отдельную плату. Фантазируй себе вволю, как долбаный Пикассо кубистической поры.
Живём на заработанное в рейсах. Зарплату не получаем принципиально. По идиотской курортной моде все облачились в хлопающие по пяткам резиновые сланцы и шальвары турецкого пошива с аляповатыми рисунками и надписями. Я тоже закупился. Чай не хуже всех! Только придя с местного рынка домой, обнаружил, что на штанинах среди серо-зелёных разводов, тут и сям разбросаны, закамуфлированные свастики-коловраты и надпись готическим шрифтом «White Power». Как бы в таблетку не схлопотать за такие наряды от местных кавказцев.
Кто подурней, накупили себе нательных позолоченных крестов с фальшивыми брюликами и искусственных барсеток. На натуральные, всё ж таки, заработанных тяжким проводницким трудом денег жалко. Восставшие из никоновского ада протопопы Аввакумы. Закос под новых русских обходится им дорого. Через неделю позолота с крестов пооблезла. Ходят с красным раздражением на титьках, будто разом вступили в клуб садомазохистов и по ночам тайком лупцуются хлыстами из крапивы. Допонтовались бараны.
Четверых наших смачно измордовали на пляжной дискотеке пятнадцать гопарей. Каждому высадили по паре резцов. Да и так, ссадины по всему периметру. («Шоб сильно не плясали, суки московские»). Среди них и Денис Неунывалов. Но он ничего — не унывает.
Мы все наслышаны о легендах про «Бригаду №36» — карточных шулеров, которые промышляют на хлебушек с «икрой заморской кабачковой» на железной дороге. Подсаживаются к какому-нибудь лоху в купе и разводят его на деньги, предложив перекинуться в картишки. Сначала на копеечку, потом оставляют в одних трусах. У моряков есть байки о «Летучем Голландце», а у нас вот про этих. В вагон их проводник обязан пускать без билетов — негласная договорённость. Байки байками, а одна девка из нашенских было рыпнулась денег стребовать, так они чуть приоткрыли дверку в тамбуре, перегнули её как колосок весенний за борт и пообещали скинуть на полном ходу. Научилась уму-разуму быстро…
Ещё немного из страшилок. Возле нашего лагеря постоянно ошивалась стая бродячих собак. Как-то, выйдя ночью по нужде из вагона, я нос к носу столкнулся с этой стаей, творившей в тот момент собачью свадьбу. Не знаю с чего бы (возможно, подумали, что я претендую на место в их очереди), но псины кинулись на меня. Не меньше десятка. Инстинктивно я пригнулся к земле, волосы на моем затылке встали дыбом, и я исторгнул из глотки вопль из арсенала актёра Джонни Вайсмюллера в роли Тарзана из фильмов 30-х годов. От страха… Как не парадоксально, но вся стая бросилась врассыпную. Прав всё-таки старина Дарвин: человек — царь природы!
В последний рейс на Архангельск отходим с гитарными песнями и плясками. Народу в вагонах битком. Сезон заканчивается и отдохнувший, загоревший до состояния чёрных головешек народишко разъезжается по домам. Готовится впрячься со свежими силами в годичную рабочую лямку. Перрон заполнен отблядовавшими своё тёлками, клянчущими у летних хахалей финальное крепкое объятье; срывающими прощальные поцелуи взасос. Их прекрасные в этом расставании глаза блестят как рыбий жир. Мужики достали из карманов пиджаков обручальные кольца и надели на безымянные пальцы. Тренируются перед зеркалом в туалетах напускать на себя вид заядлых семьянинов. С жаром репетируют оправдательные речи и смехуёчки с отмашкой для жён…
***
По пути, от мужика-пассажира с бородой и слизнястой внешностью КВН-щика Юлия Гусмана, узнаём нелепую новость: «Доллар, ребята, в цене подскочит, так что закупайтесь баксами». Мужику поверили. Похож на отставного майора ФСБ. Решили зайти в обменник, как приедем на вокзал.
В ночь перед заходом в Архангельск сваливаюсь с копыт от жесточайшей простуды. Мой напарник Серёга мечется, как ссаный веник, меж звереющими от нехватки сервиса («когда же чаёк будет готов?», «а скоро туалеты откроете, товарищ?»). Достали его в конец. Я же, обложенный восемью шерстяными одеялами, выстукиваю зубами аргентинское танго с подвывертом. Вся бригада облепила меня, как заботливые негры своего умирающего в тропической лихорадке бвану. Девушка с бездонными голубыми глазами и инопланетным именем Аида (полурусская-полугрузинка) усиленно растирает мне тёплой водкой грудь и брюхо. Приятно в её руках почувствовать себя при смерти и с температурой под 40˚. Остальные, сев в кружок вокруг меня, принимают из алюминиевых кружек иные градусы. Перепадает и мне: жидкий пожар с толчёным перцем и аспирином.