***
На бегу догрызая леденеющий пирожок, с вонючим комком капустной листвы внутри, прыгаю в забитую маршрутку.
Как обычно, «ранние» пассажиры проводят скан моей личины на предмет вовлечённости в их ублюдочный социум. На предмет одежды — тем же макаром.
Одежда говорит за себя: стёртый на плечах до грязно-бурой подкладки ватник, шапка благозвучно именуемая в народе «пидоркой», чёрные лоснистые джинсы заправлены в армейские берцы. Работяга. Можно отвернуться и изучать дальше, сквозь продышанные дырки в прихотливых узорах стекла, зимние здания и угадывать по тусклым силуэтам марки машин.
…Буй с ними, — думаю я. — Этим гуманоидам и невдомёк, что (под плохенькой оболочкой) моё тело защищает турбо-мега-скафандр ZTX-3000/06. Самая распоследняя разработка расы высоколобых мутантов с планеты Опиздотия, что в галактике Нитевидных Кожурок. Скафандр, фактически неотличимый на глаз от человеческой кожи, приятно массирует мои внутриклеточные митохондрии питательным раствором на основе костного масла звездотийских рептилий и редких млекопитающих водорослей со дна океана, что кроет 7/8 этой, заброшенной на отшибе Вселенной, планеты…
А насчёт маршруток у меня имеется теория.
Как и в любой соцгруппе, в ней — маршрутке — должно быть: по одному шуту гороховому, который мёртвого заебёт бородатыми анекдотами, но который умеет разрядить нездоровую обстановку; одной писаной красавице, на которую все особи мужского пола пускают слюну, а все тётки почитают шлюхой за щедрую кормовую часть или бушприт; одному юродивому, которого в экстремальной ситуации выберут жертвой (скажем, если машину остановят террористы в пятнистых комбинезонах с чулками на головах и прикажут под угрозой расстрела выдать им одного пассажира, то его выпнут ногами наружу лишь за то, что он рыжий или носит очки-хамелеоны, или зубы лошадиные); одному накачанному долбоёбу с узким, как лезвие скальпеля, лбом, но все держатся его подальше — обычно он кореш шута горохового; одному философу, которого уважают за умение красиво лепить одно непонятное слово к другому в метких афоризмах.
Обычно, каждый следующий влезающий в маршрутку пассажир должен, почти инстинктивно, влиться в ее коллектив и занять свою нишу. Кто на 5 минут, кто на 10, а кто на 40 секунд. Идентификация начинается сразу в дверях. Анализу подвергнут всё. От тембра голоса, до того, удержался ли на ногах, когда похмельный с утра шоферюга нажмет педаль газа.
Шофёр с ними, конечно, за одно…
Роль блондинистой красавицы-самки и узколобого долбоёба в данной колымаге исполняла типичная для территории в 1/6-ую часть суши в период тотальной постперестроечной деградации и потери нацдостоинства парочка. Длинноногая сучка в шубке из дохлых водяных крыс и её ходячий кошель — 1,5 метра густопсового мачизма + мышцы, плавно перетекающие в лаковую барсетку из крокодиловой кожи.
Прижав холёную лапку с мобилкой к розовому ушку, сучка, работая на публику, лижется в неё. С чуть хрипотцой, как у киношной проститни, голоском. Сверкание её обтянутого французским кружевом лобка оставляет отражение на глазном дне даже у шефа. Водитель сидит к нам спиной.
На её оголённых от меховой оправы, вздетых к торчащим грудям 13-тисантиметровыми каблуками, коленях елозит малец лет 4-ёх. По цвету лица, кавказский бастард. В голубом комбинезоне фирмы «Columbia». Мальчик капризит. Может, из-за того, что не досмотрел свой сон охуевшего от родительского достатка чада, о каких-нибудь трансформерах-хуёрмерах или прочей дряни. Насильно выдернут был за стучащие по воздуху ноги из тёплой постельки, втиснут в душный кокон заграничного синтепона — пора в детсад.
Рядом с бабенкой — старшой долбоёб, изо всех сил, бугрит из-под коричневой дублёнки «крэк», и без того уложенный в сальную гармошку, загривок. Точно очковая кобра под сачком серпентолога. Напоказ обитателям передвижной морозилки.
Его широкая, совковой лопатой, ладонь по-хозяйски кроет колено самки-содержанки. Обоюдная трескотня его семейного бестиария его не колышет. Одни лишь свёрнутые в валик надбровные дуги слегка портят его по-детски непосредственное еблище медалиста по классической борьбе в средне-тяжёлом весе. Изображаем перед пролетарскими массами думы «о пизнисе». Может с недоёба. Может просто накануне вечером, по складам, обчитался Адама Смита. Точно, один из тех клоунов, у кого на прикроватной тумбочке стоит подарочное издание сериала «Бригада» на DVD-дисках.