— Спасибо…
— Кайфуйте…
Вокруг нас уже вовсю бесновался пипл. Предконцертное гормональное напряжение, усиленное алкоголем, достигло апогея. «Воронок» с ментами уже загрузил в своё тёмное чрево пару ретивых — больно громко орали, били о парапет бутылки и скакали размалёванными шимпанзе. Концерт у них будет персональный. В отделении.
Кого-то из малолеток панки закинули плашмя с раскоряченными руками и ногами, наподобие морской звезды, в стоящий во дворе мусорный контейнер ЖЭУ. Захлопнули крышку — пусть побудет подводной лодкой, что крадется в океанских глубинах…
Через пару минут звездюк выбивает ногой крышку контейнера и является на свет божий этакой рождественской ёлкой. Украшен рыжими гирляндами из апельсиновых корок, мишурой из полиэтилена. На голове корона из картофельных очистков. Рот его пьяно изгибается красным червяком и плюет в воздух визгливое «Панки!..», и все откликаются дружным, известным в этой субкультуре по всему миру, приветствием «Хой!». Своеобразная инициация. Со стороны звучит как сводный хор Красной Армии — мощь грубых солдатских голосов вторит тщедушному тенорку запевалы. Народ подходит и хлопает пацана по худенькому плечу. Сегодня он герой и имеет законное право заблевать унитаз. Проспит весь концерт в туалете Дворца, пока охранники не выпрут на улицу, уже после того, как в зале погаснет сценический свет, а толпа разбредётся по домам.
Начали впускать. Давка, как в винный магазин времён горбачёвского «сухого закона». Всех тормозит металлоискатель. Рюкзак на спине готов просочиться мне в утробу. Терплю. Искусство требует жертв. Всегда знал, что человечьих…
На разогреве команда из Череповца, которую Егорушка Летов таскает за собой в турне в свете последних «красно-коричневых» политических взглядов. Называются «RAF». Как террористическая группировка 70-х годов из Германии. Занималась похищениями министров, экспроприацией банков. Все они, само собой, были испорчены высшим образованием, как кампучийский диктатор Пол Пот, закончивший Сорбонну, и наш, родной, семинарист Иося Джугашвили.
От говна до мёда в истории лишь полшага…
У череповецких фюреров гитары в форме «шмайсеров», за барабанной установкой сидят сразу два барабанщика, сами обриты наголо, как тифозники из кинохроники о Гражданской войне. Поют на немецком лающие куплеты. Лабают хорошо — аж мурашки по коже, но народ в шоке. Неужто этим эсэсовским ослоёбам невдомёк, что панки и бритоголовые — это извечные враги? В группу летят пивные бутылки, скомканные бумажки и сигаретные пачки. Солист ловко уворачивается и мутузит микрофонной стойкой первые ряды, в промежутках вскидывая руку вверх и крича «Зиг Хайль!». Пипл в ответку удваивает бутылочный артобстрел. Их закалки хватает на полчаса.
Такой выдержке нужно поучиться, если рассчитываешь в перспективе завоевать сердца фанатов…
«Суки! Суки! Суки!» — с обидой выдаёт напоследок в микрофон солист «RAF», показывает нам два «фака» и с оторванной осколком снаряда культей уползает за кулисы. Остальные из группы маршируют за ним, волоча на ремнях понурые автоматы-гитары. Народ провожает их дружным улюлюканьем и смехом. Наверное, так же провожали пленных немцев в опорках одинокие бабы и старухи в русских деревнях, когда НКВДэшники вели их под дулами через всю страну — строить грандиозные коммуняцкие стройки. Дети бросались говном.
«Игорь Фёдоры-ы-ыч, не тормози-и-и!» — какой-то безумный панк стоящий рядом со мной в толпе сложил руки рупором и взывает к кумиру, как дети взывают в новогоднюю ночь к Деду Морозу. Он похож на капитана речного судёнышка, который переговаривается с мимоплывущей баржей, груженной щебнем и грозящей вот-вот задеть своим чугунным — не видно ни конца ни края — боком утлую скорлупку. На барже никого не видать, слышна рвущаяся из динамиков музыка, матросня вся перепилась и валяется по каютам, а капитан заперся у себя в рубке со смешливой поварихой и жарит её во все тяжкие прямо на дощатом полу.