— Видишь ли, мне и раньше её вещи казались немного… слишком блестящими… Поэтому я не очень удивился, тем более она предупредила… А перестановки она делала каждый год.
— И всё же она зачем-то предупредила.
— Ну, было много просто новых вещей. На кухне какой-то комбайн, вытяжной шкаф… Холодильник почти до потолка, я таких не видел… в комнате акустическая система — совершенно чудовищная… всюду какие-то причудливые лампы, трубки дневного света…
— Ты не трогал? Не пробовал всё это включать?
— Нет… Честно говоря, я не особенно и разглядывал. Я старался оттуда скорей уйти.
— Боялся?
— Не то чтобы боялся… Как бы тебе сказать… У блеска должна быть определённая мера, некая граница, за которой вещи начинают терять свою естественность… Она и раньше не чувствовала этой меры, а здесь мне показалось, она дошла прямо до какого-то надрыва…
— То есть она шла в этом направлении?
— Боря, я не знаю… Ведь я только один раз зашёл и глянул мельком… Я теперь вот пытаюсь вспомнить ощущение… Сразу выбежала собака в переднюю… Я только заглянул в кухню: есть ли у неё еда. Там ещё стояла кастрюля геркулесовой каши, довольно свежей… Поискал поводок. Поводок был в комнате…
— А какая собака?
— Колли. Кажется, молодая… Очень ухоженная.
— Пошла с тобой? не рычала?
— Нет, вполне дружелюбная и воспитанная.
— Сколько было времени?
— Около восьми. Очень жарко. Все окна закупорены. Духота… Шторы были не задёрнуты, и за день так всё раскалилось — какое-то пыльное марево… Я подумал: потом я ей открою, а то она сдохнет в этом климате со своей длинной шерстью… Ну и повёл её на канал купаться. Самому захотелось окунуться… Купались с полчаса. Она побегала. Потом возвращаюсь — ключа нет. Ну, выронил, стало быть, из брюк, когда раздевался. А где там найдёшь в песке? Пришлось вести её к себе…
— Ключ был без брелка?
— Да, просто ключ — плоский, жёлтенький.
— И где ж ты его нашёл сегодня?
— Вот в джинсах за отворотом. — Я показал на штанину. — Стал утром вытряхивать песок — как он туда заскочил — трудно понять… Но теперь-то уж… всё может быть… я даже не знаю… Налей ещё рюмку… Но я не особенно и думал, я сразу только: «а! ну, вечером отведу домой!»
— С облегчением?
— Вроде да.
— А почему?
— Ну, как-то… Немного досадно было, что потерял…
— Но ты точно уверен, что ключ был тот самый?
— А какой же? — Не знаю! Я уже ничего не знаю… Слушай, а ты уже меня начал анализировать, да?
— А что мне — —
— Правильно делаешь…
— Нет, погоди, а что мне остаётся? Передо мной только ты и твои слова… Э-э! давай, старый, не комплексуй, всё нормально. Хлопни вот и переходи к финалу. Только не мямли, а то я сам свихнусь с тобой… Чётко, жёстко, документально: минимум эмоций, максимум подробностей… давай.
— Постараюсь… Пришёл с работы… Да, она ждала прямо под дверью и скулила. Думаю: наверно, очень нужно… Прицепил поводок и сразу повёл. Она сперва потащила, но потом, когда я отпустил, почти не бегала. Мы и прошлись-то минут пятнадцать — до её дома — ну вот… Поднялись на этаж… хочу открыть… ключ не лезет… Я как-то… что такое? так как-то ещё ткнул его… стоп, стоп — ещё поглядел на номер квартиры… Почему я не держал поводок? Она сзади — шур-шур — лапы — побежала… на площадку и… на лестницу куда-то… Я: «Берта!» — повернулся к ней, вышел… Лифт шумит… Останавливается… двери… и — Ида… У меня дыхание прервалось на какое-то время… Да… Погоди…
— А она-то удивилась?
— Ой… тут я вряд ли… я как-то смутно… Подожди, сейчас… Вроде и удивилась. Но она была просто страшная: усталая какая-то, серая. Взглянула: «Ты откуда?… ты что?.. ты ко мне? — вот так как-то вяло. — Ну заходи», — пошла вперёд. Я: «Постой, пёс убежал… пса надо…» — «Какого пса?» — не оборачиваясь… дверь отпирает… — «Берта куда-то…» — «Что?.. Я очень плохо себя чувствую, ты извини. Ничего не соображаю… Заходи…» Ну, и я уже не знаю, как — вроде в тумане… «Ты сегодня вернулась?» — «Откуда?.. Чай будешь пить? Ну, заходи…» — «Куда ты позавчера…» — «Куда?» И вдруг я понимаю, что всё старое… Мы уже стояли в кухне, и — ничего нет… Я… А она вдруг обернулась, посмотрела, да так резко вдруг, злобно: «Ты чего! ты чего!» — на меня… Ну, я бросился назад, выскочил на улицу, не помню как…
— Так, ну вот теперь хоть что-то проясняется, — сказал Боря. — Хотя по-прежнему трудно…
Он снова взял папиросу, прошёл по комнате к двери, потом обратно.
— Непонятно, почему ты всё-таки не спустился сперва за собакой.