Тот из стражников, что был помоложе, спросил, понизив голос:
— Тебе жизнь опостылела? Признайся!.. Устал бродить по дорогам?.. Всё видел, так? Нового ничего уже не увидишь. Хочешь сразу со всем покончить, так, да?..
Но старший стражник сурово взглянул на молодого и дал знак замолчать.
— Хорошо, я доложу о тебе главному евнуху, — сказал он Саиду. — Но сейчас ещё рано. Ты погуляй по городу, посиди в чайхане и приходи, когда совсем стемнеет, часа через четыре. Может, пока пройдёшься, так и передумаешь, повыветрится блажь-то из башки…
Когда последняя, жёлтая, полоска заката за минаретами стала пепельного цвета, а потом быстро растворилась в тёмно-лиловом воздухе, Саид опять подошёл к воротам.
— Это ты? — сказал стражник вяло, без удивления. — Иди за мной. Я доложил. Главный евнух ждёт.
В темноте они молча пересекли внутренний двор и остановились у какой-то железной двери. Стражник трижды ударил в неё. Они ждали. Прошло довольно долгое время, стражник больше не стучал. Наконец дверь открылась, появился сморщенный безбородый старичок в розоватом тюрбане и, подняв над головой масляную лампу, стал пристально разглядывать Саида. Постепенно он приблизился к нему почти вплотную, а глаза его сощурились и совсем пропали в морщинах, так что казалось — он не смотрит, а обнюхивает… Но вот он отступил назад, кивнул и сказал: «Ждите».
Скрылся. Загремел засовами, запирая дверь. Стражник сел на каменный порог и стал глядеть на звёзды. Саид примостился рядом. Прошёл час, а может и больше, они не произнесли ни одного слова.
Когда звёзды заметно передвинулись относительно башни дворца, главный евнух появился опять и жестом пригласил Саида следовать за собой. Казалось, во дворце, кроме них, нет ни души. Они прошли по тёмным коридорам, спустились и поднялись по нескольким лестницам и вышли в большую залу, устланную коврами и хорошо освещённую.
Здесь старик обратился к Саиду с краткой речью, объясняющей, что ему предстоит:
— За этой дверью, — он кивнул, — спальня принцессы. Принцесса уже заснула. Ты туда войдёшь. Я закрою дверь и буду снаружи до тех пор, пока она не позовёт. Как только она меня позовёт, так сразу… — Он кивнул зачем-то на большой медный таз, стоящий рядом с дверью, и пояснил: — Головы отрезаю я сам.
— А прекрасная Хингаб уведомлена о том, что к ней сегодня придёт искатель её сердца? — спросил Саид.
Евнух не удостоил его ответом, но тысячи мелких морщин на его лице задвигались и собрались в какие-то странные узлы, которые Саид неуверенно истолковал как улыбку. Старик молча и резко распахнул перед ним дверь спальни. Он вошёл.
В спальне царила тьма. Нельзя даже было видеть её размеров, потому что стены и углы тонули во мраке. Лишь у кровати, которая, наверное, стояла посередине, горел на низком столике масляный светильник. Саид подошёл и увидел рядом с постелью табурет, крытый ковром. Он сел на него.
Перед ним в подушках смутно серело лицо принцессы, но насколько она была красива — он не мог разглядеть, потому что боялся приподнять лампу: вдруг принцесса проснётся! Саид тихо полез в свой пояс и достал небольшую глиняную трубку и потёртый кожаный кисет с гашишем. Он набил трубку и раскурил от светильника.
Потом чуть-чуть дунул в лицо принцессе и произнёс — тихо, но отчётливо:
— Ну, Нарундил-Садучок, рассказывай!
— А что? — живо отозвался Нарундил-Садучок. — Рассказывать — так рассказывать…
Я не знаю, что тебя в данном случае интересует… Ну, вот, к примеру, — шли через пустынную местность три путника… Шли-шли — и застигла их в пути ночь. А поскольку в местности той приходилось опасаться разбойников, то и решили они всю ночь жечь костёр и по очереди бодрствовать — чтобы, так сказать, караулить. Разделили ночь на три стражи по три часа…
— А как они узнавали время, Нарундил-Садучок?
— Очень легко — по звёздам. Все трое были опытные путники. Они заметили дерево, которое делило небосвод пополам, и два куста, делившие пополам обе половинки. Когда звезда от первого куста доходила до дерева, тогда первый сторож должен был разбудить второго. А когда она доходила от дерева до второго куста, тогда второй будил третьего… Но ты отвлекаешься на какие-то мелочи, а я между тем стараюсь тебе передать нечто гораздо более важное…
— Говори, говори, я больше не буду тебя перебивать, обещаю.
— Итак, двое уснули, а третий остался у костра. Но ему очень быстро сделалось скучно. К тому ж и сон начал одолевать. Надо было чем-то занять себя. А чем? — Он был искусный резчик, и он решил показать товарищам своё мастерство. Взял бревно и вырезал из него фигуру прекрасной девушки.