— Конечно, они беседовали об Аллахе Великом и о Его творении. И девушка отвечала священнику скромно, но настолько разумно, что он не переставал поражаться развитию её ума. Он не мог постигнуть, как эта девушка, которая всего несколько часов назад была какой-то деревяшкой, теперь разговаривает на равных с ним, много лет обучавшемся в медресе.
Между тем двое его спутников узнали в этой красавице ту, которую один из них вырезал, а другой нарядил. И тогда жаркая ревность заполыхала в их сердцах, и они — все трое — ожесточённо заспорили, кому из них девушка должна принадлежать…
— Ну, Нарундил-Садучок, я думаю, портному-то особо рассчитывать было не на что! Ведь что значит какое-то платье, пусть даже очень красивое, по сравнению с телом и душой, так?
— Да, но портной упирал на то, что он больше всех потратился: он израсходовал дорогую материю, в то время как другие…
— Ясно, ясно. Это-то всё понятно… Но ты мне скажи, Нарундил-Садучок: ты сам-то что думаешь по этому поводу? Кому должна принадлежать девушка?
И в этот момент принцесса вдруг резким движением села на постели и, не открывая глаз, сказала громко и повелительно:
— ОНА! ДОЛЖНА! ПРИНАДЛЕЖАТЬ! СВЯЩЕННИКУ!!!
Потом она широко раскрыла глаза и сказала:
— Ах!..
А затем, скосив смущённый взгляд на Саида и заливаясь румянцем, пролепетала:
— …а я должна стать твоей женой…
Фиксатор буквы
В шахматах есть ход, мало кому известный и почти неиспользуемый при игре. Это ход пешкой вбок по горизонтали, на соседнюю вертикаль. Он так редко применяется, что даже непонятно, существует ли он в самом деле, и если существует, то в каком статусе. В международных правилах шахмат его нет.
А что такое эти «международные правила», откуда они взялись и насколько всё множество реальных, играемых людьми партий подчиняются им? — Неясно.
Тем не менее слухи об этом необычном ходе доносятся, хотя описывают его по-разному. Я, например, думал, что этот ход разрешается один раз за партию и только пешкой в исходном положении, то есть на второй горизонтали.
Я разговаривал как-то с гроссмейстером Калитниковым и спросил его об этом. Он нехотя и весьма хмуро подтвердил мне существование такого хода. «Да, да, — кивнул он, — только один раз. Нет, почему на второй линии? Напротив, этот ход делают иногда на предпоследней линии, при проходе в ферзи». — «Но я никогда не видел, чтобы кто-нибудь так ходил», — сказал я. «И не увидите. В официальных матчах так не ходят никогда, а в приятельских — чрезвычайно редко и лишь в том случае, когда вы уверены, что ваш противник знает об этом ходе и признаёт его правомерность… А кстати, от кого вы-то узнали?» — спросил Калитников вдруг резко. Я сказал, что этот ход показала мне одна женщина. «Шахматистка? Я могу её знать?» — допытывался Калитников. Да, женщина была шахматисткой, но мне не хотелось называть её фамилию. Я сказал, что вряд ли он может её знать, она не шахматистка, хотя играет неплохо, нет, она совершенно не из шахматного мира, она медик, врач-эндокринолог, кандидат наук. (Я постарался выжать из своего воображения что-то максимально далёкое и неподъёмное для гроссмейстера Калитникова.) «Понятно», — кивнул он равнодушно. Потом он сказал: «Конечно, только женщина могла вам показать этот ход». — «Почему же?» — «Потому что в общем-то это женский ход… Точней, я бы сказал, что в нём есть что-то женское. И мужчина, который это чувствует, не станет так ходить». — «Постесняется, что ли?» — «Нет, не то, — сморщился Калитников. — Попробую объяснить. Женскость этого хода состоит не в женственности как таковой (которой можно было бы постесняться), а в его знаковости. Вам, наверное, известно, что бывают знаки искусственные, то есть чисто условные. То есть связь этих знаков с предметами, которые ими обозначены, есть чистая условность. Другой род знаков — естественные. Это когда обычные проявления неких сущностей мы берёмся (или нам предлагается) интерпретировать как знаки этих же самых сущностей. Понятно? Так вот, обратите внимание, что мужчины предпочитают пользоваться искусственными знаками, а женщины — естественными…» — «Вы хотите сказать, — удивился я, — что ход пешкой вбок — это естественный знак? Но как же так, простите, Виталий Леонидович, я не понимаю: это знак — чего? И каким образом он может быть естественным, если (на фоне известных шахматных правил) он представляется более условным, чем даже сами шахматы, то есть чем весь, так сказать, шахматный универсум!» — «Более условным? — Калитников пожал плечами. — Ну нет, почему же… Мало ли странных вещей в шахматах? А рокировка, например? это как, по-вашему?» — «А что — рокировка? — возразил я. — Обыкновенное правило. Не странней, чем ход, допустим, коня… или битьё пешкой наискосок…» — «Вот именно, — сказал Калитников, — все правила в шахматах есть условности. А ход пешкой по горизонтали — это не правило, это просто ход. Поэтому он — естественный знак». — «Да? И что же в таком случае он означает?» — «Ну как — что? как — что? — Калитников снова нахмурился. — Я же сказал… Он означает… Он просто вот так означает. Просто он означает принадлежность играющего — того, который делает этот ход, — к определённой группе людей». — «К какой же группе? К женской, что ли?» — «Да нет! При чём тут… Женский тут — только сам жест означения. Я же сказал: жест естественного означения, он — женский… А группа? Ну, группа просто людей, знающих об этом ходе и допускающих его использование».