— Я всё соображаю. Успокойся. Я сказал: у меня нет другого выхода. Сейчас скажу… Я в общем-то с самого начала знал, что придётся… Не страшно: всё равно ты забудешь. А если сейчас всё выключится — ну что ж, значит, мне не повезло.
— Чего ты бормочешь? Ты совсем, что ли, съехал с рельс? Что ещё там выключится?
— Фильм, Фрэд. Мы с тобой находимся в компьютерном фильме, интерактивном.
— Чего-чего? — Тут уж я не мог не рассмеяться, глядя на этого бедолагу, — так он побледнел и трясся. Даже всё зло у меня прошло. «Нет, он точно чокнулся», — решил я. — Чего-чего? Скажи-ка ещё раз, Боб, где мы, по-твоему, находимся? В интер-где? — Я чего-то не понял.
Всё-таки он собрался с духом и твёрдо посмотрел мне в глаза.
— Эта реальность, — сказал он, — вот эта, вокруг нас с тобой, — не настоящая. Она создана компьютером, мощной электронной системой, которая всё это моделирует: лес, дом, снег, охоту…
— Ха! ты так думаешь?
— Не думаю, а знаю. Я знаю, что сейчас сижу в специальном кресле игровой камеры и на голове у меня надет шлем с проводами, через которые подводится ко мне всё то, что я вижу, слышу, осязаю — и так далее.
— Так-так… Ну и ну! Занятную ты мне поведал историю. В этом что-то есть, честное слово… а, Боб? Давай-ка ещё по стаканчику… Ты не напрягайся… Ты вот что мне скажи: а я, стало быть, тоже где-то сижу в таком шлеме?
— Нет. Ты здесь, в этом мире. Ты — герой фильма. И твою роль исполняет Том Принс.
— Ага. Ещё интересней… Только что-то у тебя здесь не гладко. Ты сказал, что он умер. А я, однако, живой. Как это может быть?
— Почему не гладко? Если б он играл в театре, тогда конечно: умер — и героя нет. А тут фильм. Не понимаешь? Сыграл — и записал в электронную память. Теперь компьютер воспроизводит.
— Хм… Как это — воспроизводит? Как это он так сыграл?
— Вот так же сидел в шлеме с проводами, и всё записывалось: что он чувствовал, думал, говорил, как вёл себя в разных ситуациях.
Я попытался сосредоточиться. Отхлебнул немного из стакана… Ну и головоломка!.. Хотя совершенно идиотская… Вот именно: из-за того, что идиотская, в ней так трудно найти концы какие-нибудь. Как тут быть?.. Наконец до меня кое-что дошло.
Я кивнул на стенку:
— Видишь ты этого кабана, Боб? Прошлой осенью он сделал одному парню харакири — в один момент, мы не успели глазом моргнуть. Он кончился почти на месте, не успели дотащить его до машины… Хотел бы я посмотреть, как этого парня вынимают из твоей кабины со шлемом на голове и с выпущенными кишками — ха-ха!
— Этого не было, — сказал Боб, ничуть не смутившись.
— Тра-та-та. Как это — не было, когда было.
— Эта сцена тоже была сыграна. Том был великий артист. И он создал тебя… Это гениальное творение. Он создал тебя со всеми твоими воспоминаниями. Ему пришлось сыграть множество сцен — и не только где ты с гостями, но и все долгие дни, когда один сидишь в доме, когда ходишь по лесу с собаками. Хотя этого никто увидеть не может, но это есть в тебе… Наверное, ты был его любимым героем, он сам мечтал о такой уединённой жизни в лесу. У него была маленькая ферма в захолустье, там он сочинял стихи, но ему нечасто удавалось туда приезжать — слишком был занят. Так что в тебя он вложил свою мечту. Его стихи, наверное, должны быть похожи на Роберта Фроста. Тебе не кажется?
— Нет, — отрубил я. — Не знаю никакого Фроста. Не читал.
Боб огорчённо поднял брови и замолк на минуту, крутя пустой стакан у себя перед носом.
Потом начал опять.
— Конечно, — сказал он, — твоя жизнь однообразна: она состоит из циклов, почти одинаковых. Впечатления повторяются, воспоминания наслаиваются и просвечивают одно сквозь другое. Поэтому твою жизнь сыграть было проще, чем жизнь, допустим, бизнесмена в большом городе. Там, наверное, никакой самый сильный компьютер бы всего не запомнил… И всё-таки в этой простой реальности Том создал настоящего, живого, бесконечно разнообразного человека — тебя. Вот почему это один из самых дорогих фильмов. Триста долларов стоит сюда попасть, Фрэд…Мало того, он дал тебе способность сочинять стихи: снабдил тебя своими стихами. Это уж вовсе излишество, поскольку от гостей в принципе скрыто… Но потому я к тебе и приехал: это единственная теперь возможность узнать, что было в его пропавшем архиве. И может быть, тогда я найду убийцу по каким-то зацепкам… Помоги мне, Фрэд… Я понимаю, ты сейчас не в своей тарелке. Ещё бы! Если б мне кто-нибудь сказал…Ты не спеши. Поразмысли. Ведь я ничего не требую, только прошу. Хочешь — задавай мне любые вопросы. Может быть, когда ты привыкнешь немного, ты всё-таки согласишься прочесть стихи…