Улыбается Аленка:
— Говоришь, в зеленке нос?
Нет, загадочный вопрос.
В ЗАЩИТУ ДЕДА-МОРОЗА
Мой брат (меня он перерос)
Доводит всех до слез,
Он мне сказал, что Дед-Мороз
Совсем не Дед-Мороз!
Он мне сказал:
— В него не верь!
Но тут сама
Открылась дверь,
И вдруг я вижу
Входит дед.
Он с бородой,
В тулуп одет.
Тулуп до самых пят!
Он говорит:
— А елка где?
А дети разве спят?
С большим серебряным
Мешком
Стоит
Осыпанный снежком,
В пушистой шапке
Дед,
А старший брат
Твердит тайком:
— Да это наш сосед!
Как ты не видишь: нос похож!
И руки, и спина!
Я отвечаю: — Ну и что ж!
А ты на бабушку похож,
Но ты же не она!
РАЗГОВОР С ДОЧКОЙ
— Мне не хватает теплоты,
Она сказала дочке.
Дочь удивилась: — Мерзнешь ты
И в летние денечки?
— Ты не поймешь, еще мала,
Вздохнула мать устало,
А дочь кричит: — Я поняла!
И тащит одеяло.
О ЧЕЛОВЕЧЕСТВЕ
Готов для человечества
Он многое свершить,
Но торопиться нечего,
Зачем ему спешить?
Пока еще он подвига
Себе не приглядел,
А дома (что поделаешь!)
Нет подходящих дел!
Дед от простуды лечится,
Лекарство дать велит,
Но он не человечество,
Он старый инвалид.
С утра Наташка мечется
(Гуляйте с ней с утра!).
Она не человечество,
А младшая сестра.
Когда судьбой назначено
Вселенную спасти,
К чему сестренку младшую
На скверике пасти?!
Пока еще он подвига
Себе не приглядел
А дома (что поделаешь!)
Нет подходящих дел!
В своем платочке клетчатом
В углу ревет сестра:
— Я тоже человечество!
И мне гулять пора!
РЕВНОСТЬ
Мне казалось, будто Вася
Без меня скучает.
Я сказала: — Признавайся,
Что тебя печалит?
— Исчезают виды чаек!
Вдруг он отвечает.
Если чайки станут редки,
А потом — как?
Если редки станут предки
Нет потомков!
О каких-то редких видах
Раскричался Вася.
— Поспокойней: вдох и выдох!..
Ты не надрывайся!
Охранять он хочет чаек,
Просто в них души не чает,
А меня… не замечает.
КАК ВОВКА ВЗРОСЛЫМ СТАЛ
На глазах растут ребята!
Жил в стихах моих когда-то
Вовка — добрая душа.
(Так прозвали малыша!)
А теперь он взрослый малый,
Лет двенадцати на вид,
И читателей, пожалуй,
Взрослый Вовка удивит.
С добротой покончил Вовка,
Он решил — ему неловко
В зрелом возрасте таком
Быть каким-то добряком!
Он краснел при этом слове,
Стал стесняться доброты,
Он, чтоб выглядеть суровей,
Дергал кошек за хвосты.
Дергал кошек за хвосты,
А дождавшись темноты,
Он просил у них прощенья
За плохое обращенье.
Знайте все, что он недобрый,
Злее волка! Злее кобры!
— Берегись, не то убью!
Пригрозил он воробью.
Целый час ходил с рогаткой,
Но расстроился потом,
Закопал ее украдкой
В огороде под кустом.
Он теперь сидит на крыше,
Затаившись, не дыша,
Лишь бы только не услышать:
«Вовка — добрая душа!»
Я ДУМАЛ, ВЗРОСЛЫЕ НЕ ВРУТ…
Я думал, взрослые не врут,
А дедушка Сережа
Сказал, что очень любит труд…
Но что-то не похоже.
Просил я: — Сделай мне совок,
Зеленый или синий!
Я знаю, он бы сделать мог!
А он в ответ: — Зачем, сынок,
Мы купим в магазине,
За них недорого берут.
А сам сказал, что любит труд…