Окликнул толстяк задумчивую женщину, которая медленно вышла из комнаты. Сейчас женщина уже не казалась такой стойкой, явно погрузившись в собственные переживания.
— Элис? — вдруг спросил до этого молчащий высокий мужчина. — Они знают?!
— Нет, они не нашли, — покачала головой женщина. — По крайней мере — всего. Их основная цель был препарат. Также взяли документы по проекту Одесса. Это не критично.
— Нужно срочно доложить Воут!
— Да, пожалуй, — вздохнула женщина, которая задумалась, что не менять место первых испытаний было ошибкой. Впрочем, никто не должен был знать о расположении лаборатории, включая Джона. — Коллеги, объявляю общую эвакуацию. Прямо сейчас. Мартин, поднимись наверх и попробуй связаться с головным офисом через запасной пункт.
После знакомой команды, мужчины и женщины рассредоточились по комнате и начали быстро собирать разбросанные по столам документы. Привычная работа несколько снижала уровень пережитого стресса.
— Хорошо, — подорвался Марти, подходя к лифту, который уже поднялся на последний этаж…, но тот и сам вдруг начал спускаться вниз, до того как мужчина нажал на кнопку.
— Барбара… — неуверенно протянул тот, поглядев на загоревшуюся лампочку с нескрываемым страхом. — Похоже они возвращаются…
— Это не имеет смысла, — отмахнулась от предположения своего заместителя женщина. — Возможно, какой-то из сигналов дошел, и это наконец подмога…
G, b — b2 — b3… по очереди загорались белые лампочки, и чем дальше спускался этот неумолимый отсчет, тем больше нехороших предчувствий возникало в ее голове.
«B6» — мягко разошлись в стороны двери лифта.
— Ходу, ходу! — рявкнул Бучер, как только мы выскочили из лифта, быстро осмотрев периметр. Темные помещения столовой, несмотря на наши опасения, так и оставались пустыми. Похоже, уничтоженный Бучером узел связи действительно отрезал лабораторию от внешних тревожных систем, оставив нас в тишине.
Не теряя времени, мы рванули вперед. Темнота лагеря «бойскаутов» быстро сменилась лесом, а затем и припаркованной в отдалении тачкой. Бучер тяжело дышал, пытаясь не отставать. На нас обоих были большие рюкзаки, наполненные документами. Но самая главная цель — это кейс с колбочками препаратов, который отправился на заднее сидение.
— Гони! — я первый подбежал к машине, прыгнув на пассажирское сиденье, а Бучер тут же завел двигатель, вдавив педаль газа в пол. Темные силуэты деревьев, выхватываемые светом фар, мелькали в окнах, быстро сменяясь пустым, гулким асфальтом. С каждой секундой дорога уносила нас дальше от лагеря. Фары выхватывали полосы разметки и редкие дорожные знаки.
Никого не было, но царапающее загривок чувство, что за нами наблюдают исчезло только через пару десятков километров.
— Да, сука!!! — сорвав маску, воскликнул Бучер, оглядываясь в мою сторону. — Первый, блять, раз что-то прошло практически по плану!
— Мы еще не в безопасности, — заметил я. — Но да, за исключением целой кучи боевиков — все пошло по плану.
— Ой, завали, — отозвался явно радостный мужчина. — Пессимист хуев. Мы взяли не только Ви, но и еще один компромат на гребаного Твердыню. И я даже знаю, как его можно использовать — пусть вся страна, блять, посмотрит — как на самом деле появился на свет этот мудак!
— Надеюсь, ты хоть не хочешь это публиковать сразу? — спросил я у него. В отличие от Бучера, я вот был вовсе не уверен, однозначно ли воспримет общество эту информацию, даже если не принимать во внимание этичность вопроса. Воут — да, соберет лавину ненависти, а вот сам супер… не знаю. Но вот и ответ на мою мысль, почему Хьюи не отдал тому инфу по приюту.
— Нет конечно, — ухмыльнулся Бучер. — Эту инфу я приберегу для особого случая… Но чует моя жопа, этот случай подвернется очень и очень скоро.
Хоумлендер пристально провожал взглядом удаляющуюся машину, где два мужчины быстро уносили свои жизни подальше от лаборатории. Ни расстояние, ни ночь не мешали его зорким глазам видеть каждый их жест, каждую мелочь. Но наблюдать за ними дальше не имело смысла — он знал, куда они направлялись. Настоящий интерес вызывал лагерь, откуда они выехали.
Здесь, среди тёмных зданий и пустынных площадок в его памяти всплывали размытые, отрывистые картины, похожие на давние, забытые кошмары. Вспышки воспоминаний возвращали его в другое время, когда он, ещё ребёнком, впитывал едкий запах антисептика и холодный, стерильный свет лабораторий.