- Что-то не так, – шепнула Айгуль, переместившись за спину пластуна. – Будь настороже.
- Ты шел за ней, Дунай? – хайн намотал косу Любавы на руку. – Да, ты шел за ней. В своем странном и глупом походе. Ну, что же, ты настоящий батыр, герой по-вашему, вот ты и добрался. Ровно туда и ровно тогда, когда это было нужно нам, Народу. Но ты так ничего и не понял, дурак пластун.
- Приготовься… - Айгуль за его спиной взвела курок фузеи.
- К такому заранее не приготовишься, – баритон под маской стал еще веселее. – Даже если ты, Дунай, выберешься отсюда, тебя никто не будет ждать живым дома. Почему? Сейчас ты поймешь, и увидишь, как возможность сохранить твою глупую и никчемную жизнь пропадет полностью. Убей ее, Хан.
Глаза Любавы расширились, когда меч кешайна вошел в ее спину. Упала она сразу после того, как Хан достал его одним неуловимым движением. И тут же, не останавливаясь, встряхнул, сбрасывая кровь. А левая рука воина со шрамом неожиданно метнула в сторону Дуная и товарищей что-то дымящееся. Айгуль выстрелила из фузеи, без прицела, просто навскидку. Ровно посередине моста вспыхнуло яркое горящее облако, разнеся сам мост в щепки.
Дунай, пришел в себя почти сразу. В голове гудело, ударами молота по наковальне отдаваясь в ушах. В дверь за спиной размеренно и гулко били чем-то тяжелым, но пока та стояла, не подавалась. Хайна на той стороне уже не было, а вот Хан стоял.
Потом Айгуль клялась, что никогда не видела такой скорости у лучников. Три стрелы Дунай выпустил одну за другой, даже не почувствовав их жесткие пятки в пальцах. И он тоже мог поклясться, что такой скорости не видел никогда до этого момента. Потому что меч в руке кешайна со шрамом лишь блеснул в неярком свете московского солнца и отбил стрелы. Все три, должные пробить хозяина меча хотя бы в одном месте. Ладонь Айгуль еле успела удержать руку Дуная, уже направившую пепербокс в сторону фигуры в сверкающих доспехах:
- Нет! Нам пригодятся все выстрелы, стой! – она повисла на руке пластуна, неумолимо поднимающейся вверх. – Да стой же ты!!!
Хан отсалютовал пластуну мечом и повернулся к дверному проему. Остановился:
- Я буду ждать, Дунай, когда мы встретимся. Надеюсь, что ты останешься живым, и мы все-таки сразимся еще раз.
И не спеша ушел.
- Что он говорил про возвращение домой. Что?!! – Айгуль подбила трещавшее дверное полотно копьем. – Почему тебя там никто не ждет? И Хан говорит…
- Да он и говорил, со мной, во всяком случае, м-да. Я должен был вернуться с ней, с Любавой… - Дунай кивнул головой в сторону светлеющего девичьего тела по ту сторону размочаленного взрывом моста. – В Кремле меня должны казнить, за убийство одного из дружинников. Даже сейчас, когда столько знаю, без нее мне нет дороги назад.
- Ты ходячая загадка, светлобородый, – буркнула Айгуль. – Или наоборот. Но здесь и сейчас нам с тобой не стоит думать о словах хайна. Сейчас надо действовать, спасать, если не твою глупую голову, так хотя бы этого волосатого уродца. Нет-нет, Пасюк, не скалься, это я любя.
- Что? – Дунай поднял голову, недоуменно уставившись на нее.
- Надо бежать, и, кажется, я знаю как. – Айгуль улыбнулась. – Даже гао иногда ленятся, что нам на руку. Видишь вон те тюки внизу?
Пластун посмотрел в указанную сторону. Да, вон они, высокие штуковины, что заметил сразу, как в первый раз посмотрел на двор. И что?
- Стреляй из своей чудо громыхалки в тот, что дальше, только не промахнись. Картечь из моего ружья не поможет, нужна пуля.
Дунай постучал себе по лбу пальцем, показывая, что думает про такой метод спасения. Но делать было нечего, разве что лечь на пол, как и сделала Айгуль, потом прицелиться и выстрелить. И оглохнуть, во второй раз меньше чем за десять минут.
Уже потом пластун узнал о перевозке того самого топлива из Полей смерти в таких вот высоченных бочках. О том, что под широким куском брезента, закрывающим их, острые глаза девушки кешайна увидели и несколько ящиков с порохом.
Взрыв, прогрохотавший в небольшом внутреннем дворике Форпоста, разнес кусок стены, обнажил внутренность одного из зданий, убил в нем двух фенакодусов. И обнаружил такую нужную им конюшню. А еще взрыв попутно вынес в сторону запасные воротца, в которые вылетели испуганные его силой обычно спокойные скакуны. Пыль и дым поднялись высоко, закрыв от глаз караульных на вышках, вооруженных нарезными штуцерами, фигуры беглецов.