Высокомерные глупцы в черных балахонах, скрывающие свои лица, не могли учесть разбуженной ретрансляторами детской памяти. Той, что держала в себе сказки матери и ее песни о далекой Родине, об оставленной семье и родичах. Об высоких красных стенах крепости, за которыми родилась сама, видела счастье и горе. И где оставила своего сына и мужа, про них мать поведала Айгуль всего раз.
Ничего из этого хайны, решившие показать торжество правды по Ясе, не предполагали. И хорошо, потому что теперь Айгуль неожиданно увидела перед собой совершенно другую Цель, вовсе не похожую на ту, что ей так долго вбивали в голову. И тут, насмешка судьбы, ей снова помогла Яса, потому что:
…если же кого-то из Народа враг его обманет подло и коварно, нарушив собственные слова, то наказать его стоит. И принести в дом врага огонь и сталь, соль и железо на земли его, смерть и кровь в семью его. И истребить врага, и детей его, и родственников до последнего колена, ибо не простит враг даже того, в чем сам виновен. Лишь стерев память о нем, кешайн должен стать спокоен, и так говорит Яса…
Глава 16
Дунай лежал на битом кирпиче и думал. Впивающиеся в кожу локтей и коленей острые кромки мыслям совсем не помогали. Но деваться с развалин им с Айгуль было совсем некуда. Почему вормы не полезли за ними, пластун уже понял.
Ему и Айгуль очень повезло. Патруль кешайнов как раз направлялся в сторону приютившего Дуная кирпичного строения, когда рухнула галерея. Только пластун со спутницей оказались внутри, как тройка воинов выскочила из-за угла. Мутанты, умеющие при необходимости просто растворяться в темноте, пользуясь врожденным камуфляжем, не выдали себя даже движением. Им бы и убраться отсюда, опасаясь за свою шкуру, но нет, остались.
Недавно Дунай отползал со своего наблюдательного пункта и добрался до Айгуль. Девушка следила за вормами на другой стороне здания, разбирая остатки и без того небольшого арсенала. Зарядов для штуцера ей хватило бы на десяток выстрелов и сейчас ружье терпеливо ждало своего времени. С остальным выходило совсем негусто. Стрелок для метания у девушки не осталось. Меч-сабля, два ножа и все.
Хорошо, фляги у обоих наполовину полные. От жажды в ближайшие десять часов им точно мучиться не придется. На больше Дунай не рассчитывал. Если не произойдет чего-то странно-случайного, как не раз уже происходило в последние трое суток, им с Айгуль не выбраться. Как только кешайны снимутся с ночевки, вормы пойдут брать их с девушкой. И как Дунаю с ней удрать… этого пока пластун не знал.
Единственной возможностью ему виделся момент, когда весь табор, включая локомобили и кашеваров, двинется в путь. Вот тогда-то и следовало, по возможности незаметно, задать дра-ла-ла в сторону следующего лабиринта зданий, пересеченного паутиной проходов. А драпать им следует на закат и потом на юг, стараясь добраться до Кремля. Тогда могут и выжить и дело до конца довести. Эх, не прогадать бы с моментом, да так, чтобы наверняка.
- Двадцать на восемьдесят, что сможем выбраться, светлобородый… - Айгуль вздохнула. – И так, можешь не верить, обидно.
- За что обидно?
- Да вормы эти ваши, отребье безродное, тьфу. Воины разве? Нет. И загнали двух таких батыров, как мы с тобой.
- Эт точно. – Дунай усмехнулся. – Сам себя казню, за такую промашку-то. Хотя, знаешь, ворм ворму рознь. Эти оказались умелыми, загнали-таки нас с тобой. И Пасюк пропал куда-то, дружище мой, морда его мохнатая.
- Давно хотела тебя спросить, Дунай. – Айгуль выглянула в пролом стены. – Как ты с ним так ладишь? Зверь ведь, да не простой. Страшный, опасный, хитрый. Его соплеменники десяток разведчиков разорвали, в самом начале появления Народа здесь, в Московии.
- Небось несколькими стаями взяли, голов в сто, не меньше?
- Откуда знаешь, батыр? – Айгуль удивленно посмотрела на Дуная. – А, да, чего это я… ты ж здесь родился и вырос. Все повадки их знаешь, что да как.
- Да просто они могут говорить друг с другом, всего делов. Мыслями, неслышно. В Кремле пытались их приручить, да не вышло. А Пасюк? Он другой, друг, товарищ, очень надежный.
- Говорят друг с другом мыслями? Ох, Вечное Синее Небо, чего только в мире нет. Погоди-ка, да, неужели? Ты поэтому иногда так по-глупому замирал? Умеешь с ним разговаривать, точно. Вот оно чего, а я и не думала…
- Умею. Толку-то сейчас, когда не отзывается?
- Что же делать нам с тобой, как думаешь?
Девушка замолчала, нахмурив черные полумесяцы бровей. Дунай поневоле залюбовался, глядя на нее. Хороша, чертовка, ничего не скажешь.
- А, стой-ка, погоди… - пластун неожиданно усмехнулся. – Говоришь, Айгуль, ничего с ними не сделать? Ни с теми, ни с другими? Нет-нет, тут-то ты ошибаешься. И как я раньше-то не додумался?