Стальная махина, заложив не очень плавный вираж, практически смогла разминуться с остатками одной из тех высоток, что наверняка украшали улицу перед войной. Несколько крупных кусков раскололись о прочную крышу будки машиниста, но листы, наваренные вперехлест, выдержали. Охнул Крюк, накрывший спиной Пасюка и защищающий собственную голову рукой с цепью. Его ударило обломками поменьше, но гигант тоже выдержал. Самого Дуная при ударе грозило расплющить упавшей балясиной от балкона, но козырек, чуть выступающий над дверью, принял основной удар.
Кешайнам не повезло больше. Те, что вовремя не брызнули врассыпную, сполна получили от летящей вниз лавины. Люди орали, фенакодусы ревели, столб пыли, видимый даже в надвигающемся рассвете, поднялся далеко вверх. Пластун облегченно вздохнул, надеясь, что теперь-то от них отстанут. Не угадал…
Острый нос бронированной маски, закрывающей морду преследующего их паровоза, возник в светлой завесе чуть позже. Локомобиль, разнеся простенок, вылетел за ними, похоронив часть сцепки. Кто оказался в будке машиниста, было уже неважно. Командир кешайнов, отдавший приказ о преследовании, решил идти до конца. Дунай встал на солидно уменьшившуюся кучку угля, вглядываясь в серые рассветные сумерки. Присмотрелся, пытаясь понять, что их ждет и только присвистнул.
Летящий за ними сокрушитель домов выглядел другим. Если пыхтящая самобеглая повозка, управляемая Айгуль казалась крепышом мастеровым, то преследователь выглядел кремлевским дружинником.
В высоту локомобили различались не сильно. Но преследователь казался более широким, опирался на колеса, бывшие явно толще. Бронированная юбка, закрывавшая их, придавала устойчивости. И хуже всего оказалось то, что прямо на крыше первого за угольным вагона торчала башенка. Грохот, донесшийся из нее, сомнению не подлежал. По беглецам открыли огонь, стремясь попасть в мелькающий силуэт. Выстрел повторился, продублировав эхо раската. Задняя стенка тендера вмялась от первого попадания.
Дунаю как будто провели по лицу раскаленным ножом. Пластун дернулся назад, прижав ладонь к лицу.
- Крюк! Крюк!!
Великан развернул его к себе, оторвал ладонь от лица.
- Успокойся!
- Что с моим глазом? – Внутри пластуна натянулась тонкая паутинка ожидания. Правый глаз жгло, блестело изнутри взврывами десятков молний.
- Может, ты его откроешь? – Бас богатыря рокотал успокаивающе, заставив Дуная чуть успокоиться.
Попробовать открыть? Пластун понял, что Крюк прав. Отцепил от пояса флягу, смочил ладонь и провел по лицу. Правая сторона дернулась, вновь разорвавшись болью, но Дунай лишь сжал зубы и полил водой еще. Потихоньку привык, захлопал веками, заморгал. Да, оказалось больно, но страх отступил. Сквозь развевающуюся красную пелену пластун разглядел Крюка. Вначале лишь силуэт, но чем сильнее Дунай напрягал глаз, тем лучше становилось видно громаду. А потом по лицу, так нежно и ласково, как могла лишь ладонь мамы в детстве, прошелся влажный язык Пасюка.
- Сейчас завяжу. – Проворчал Крюк. Треснул последний чистый кусок полотна для перевязки, так долго хранимый Дунаем. Явно не обошлось без вмешательства Айгуль, кроме бинта на глаз прилепился кусок чего-то прохладного, немедленно снявшего боль.
Про себя пластун уже успел перестать поражаться тому, сколько всего полезного девушка носила в поясе и спасла от сектантов, как ни странно. Ну, оно и к лучшему вышло, ничего не скажешь. Если бы Айгуль умудрилась утащить с собой пару зарядов того топлива, рванувшего в Форпосте, оказалось бы еще лучше. Тогда можно было бы не переживать за свирепый агрессивный утюг, гнавшийся за ними. Взорвали бы к чертям, и всего делов.
Позади снова грохнуло дуплетом, по спинке углевозки с лязгом и треском ударило два раз подряд.
- Прицел взяли… - Крюк уже не выглядывал, лишь смотрел по бокам. – От сука!
Здоровяк не стал вставать, лишь вытянулся в бок, выпрямив руку. В воздухе свистнуло, за бортом состава раздался вопль, и рука Крюка потянула на себя улов. «Рыбалка» удалась, одного кешайна Крюку пришлось сбивать с конца цепи ударом о борт.
- Совсем охренели уже, – великан досадливо встряхнул кровавые ошметки с поблескивающего предмета, давшего ему имя. – Внаглую лезут и не боятся. Почуяли, твари, силу. И верно, ничего не скажешь.