Второй моложе, его тонкий голос пластун и услышал первым. А вот вооружен чем-то удобнее, и носит справнее, видно неплохой боец. Так-так, это чуть хуже, чем думалось изначально. Что же сейчас следует сделать? А вот что:
Сколько раз торчал Дунай у Хитровки ночью, столько же и видел проверяющих, постоянно прохаживающихся по стене взад-вперед. Правильно, так оно и надо в любом укрепленном лагере, доверяя, но проверяя. Проверяли, по очереди, всегда трое: Рвач, худой дылда Мерри и тот самый знакомец Дуная Гед. Стало быть, весь план строился как раз вокруг проверяющего, которого следовало умыкнуть, да вытрясти нужное пластуну. Эх, хорошо бы заставить провести внутрь, если не к Любаве, так к Геду. Но такого Дунай представить не мог, невидимкой ему точно не стать. А справиться с добрыми тремя десятками «черных», постоянно находившихся на Хитровской базе, одному и нахрапом вряд ли выйдет. Хорошего огнестрельного оружия, пусть и не чета привезенному Данилой в Кремль, тут хватало с избытком. На него, Дуная, так уж точно. Остается только залезть на стену, затаиться и ждать, когда проверка дойдет до углового поста.
Пластун дождался, пока один из часовых не вышел из коробки на стену и не отошел подальше, не иначе, как отлить. Точно, выглянувшая и почти полная луна на пару секунд осветила копошащуюся с комбинезоном фигуру. Напарник маркитанта выглянул в бойницу, цыкнул слюной, заухал, гогоча. Пластун подивился про себя такой расслабленности и не преминул воспользоваться шансом. Прыжком оказался прямо под стеной, у небольшого обломка, торчавшего над тугим пучком колючки. Оттолкнулся ногой, выгнулся в прыжке, чтоб не зацепиться. Приземлился, не задев ни одного железного уса с острыми ржавыми клыками, прильнул к кирпичам. Вслушался… нет, никто не заметил. Луна уже скрылась в низких тучах, вот и хорошо. Теперь вверх по стене, как паук, цепляясь за любую выбоину.
Хоть и старались маркитанты, кладя кирпич к кирпичу, все же вышла стена неровной. Да то ведь и особое мастерство, класть твердые прямоугольники один к одному, откуда такие умельцы среди торговцев? И хорошо, что нет таких. Пальцы пластуна нащупали совершенно непозволительный выступ нескольких ребер, должных быть утопленными в стену. Вцепились, напряжением всех мышц рук отдавая в спину, подтянули тело. Правая ладонь тут же ушла наверх, нащупывая следующую ступеньку, такую с виду незаметную и неудобную. Кому и неудобную, а кому вполне и ничего так. Оп, есть!
Дунай ухватился за неровный кирпич, уперся носками сапог в стену, напрягся уже всем телом, выбросил левую руку вверх, стараясь закрепить успех, начать движение. И нашел, прямо как знал, где искать. Вот он, узкий торец, торчащий подобно чирью на коже, лишь бы рука не соскользнула… не, не дождетесь, не соскользнет. Левый сапог уже уперся в первые ребра, с которых пластун начал дорогу по стене. Отдыхать нельзя, и заметить могут, и тело, чуть расслабившееся, может соскользнуть вниз. И-и-и, давай, пластун, двигайся, двигайся!
Сколь тут метров, четыре или пять? Если не все шесть с половиной, что больше похоже. Что такое пробежать, проползти, вприпрыжку проскакать такую длину? Или ее же преодолеть имею веревку, надежно закрепленную наверху? То-то, что всего ничего. А поди-ка, попробуй эти шесть метров и еще немного проползи вверх, да опираясь только на подушечки пальцев и носки собственной обуви. Вот где пригодилась выучка и лютая страсть наставников к тренировкам. Дунай поднялся уже где-то на метр, черным пауком торча посередине стены, висел, вцепившись в холодную поверхность. Ладно, что росту он немаленького, расстояние пройдет быстро… если не сорвется и Отец воинов позволит. Невелика вроде и тяжесть, собственное-то тело, а поглядишь ты, само от себя уже стонет и орет.
Боль начала разливаться от самых первых фаланг пальцев до напряженных валунков мышц на плечах, огненной нитью прошила несколько раз хребет пластуна, добралась до сведенных в каменную твердость бедер. Держись, пластун, держись, надо идти вперед. Вот он и шел, по чуть-чуть, по-сантиметру вытягивал себя наверх, тихо и незаметно. Один лишь раз показалось, что замерли в прямоугольнике, под которым сейчас раскорячился. Вжался в стену, вслушался, готовясь пружинисто оттолкнуться от кирпичей, улететь за мотки проволоки, если что. Но нет, пронесло.