Маркитанты, все еще весело переругивались, по очереди порой выходили на стену, всматривались в темноту, плевали вниз. Нет бы, насторожиться: чу, что за звук такой? Нет, торговцы больше слушали друг друга, чем ночь. И совершенно зря. Потому как Дунай уже прополз, нашарив в темноте все необходимые выступы, выщербины и торчащие под неверным для крепостной стены углом кирпичики. Всё нашли умные и ловкие пальцы, помогли, вывели куда нужно. Ох, пригодилось учение, пришлось очень вовремя. Хотя путь наверх дался Дунаю тяжело. Когда левой рукой пластун дотронулся до одной из стальных толстых балок, подпирающих пост снизу, пот катился по его лицу не просто градом.
Настоящий ливень давно прошелся по шее, пощекотал лопатки и ушел по широким мышцам спины вниз. Рубаха прилипла к коже, неприятно остывая сейчас, пока он подтягивал себя на ржавое железо, решив чуть отдохнуть. Влез между четверкой шероховатых опор, закинул ноги и вытянулся. Тело медленно успокаивалось после нелегкого труда. На памяти Дуная таких вот чудес он и сам не творил, и от других видеть не приходилось. Так, что там происходит наверху, раз он уже здесь? Дунай затаился, старательно вслушиваясь в разговор, превратившийся из невнятного гула в четкую речь. Сейчас голоса часовых казались совсем им под стать: сиплый, чуть похрипывающий при вдохе, и высокий, совсем еще молодой.
- Говоришь, что не оставили ее? – Молодой, чем-то заинтересовавшись, затаил дыхание.
- А че тебе, вощем-та, говорю? – второй, что старше, хохотнул. – Да и не продали б ее тебе, не вышел ничем.
- Че эт не вышел, а? – молодой неожиданно скрипнул зубами. – Ты че сказать хочешь?
- Да ниче не хочу сказать, тьфу… - собеседник харкнул, зашуршал подошвой, растирая слюну. – Не про тебя эта бабель, понятно? Для кого ее вытащить оттуда хотят? Да и чего ты в ней нашел? Тонкая, чернявая, ни письки, ни сиськи, жопа – во! С кулак, не больше, зачем те такая?
Дунай пожал плечами, примеряя к себе описанный образ. Непонятно, о ком речь, но девка не такая, как те, что ему нравились. То ли дело, Любава, эх. Вот та красива по всем статьям, хороша, ничего не скажешь, так и просится на язык что-то ласковое, да разум не дает сказать. Интересным показалось лишь то, что какую-то неведомую чернявую худобу маркитант не против вытащить откуда-то. Но это дело стороннее и к Любаве никакого отношения не имеющее. Дунаю оно без надобности, а вот начавшийся спор о женской красоте оказался как раз на руку.
Как говорит Яса – 1
Старики говорили, что раньше небо Небо не хмурилось, не закрывалось от своих детей серой пеленой. Нет-нет, оно было не таким, рассказывали покрытые шрамами ветераны походов на Север, Юг и Восток. Блестели в неярком свете масляных светильников темно-коричневые бляхи на головах и шеях. Им верили, как по-другому? Воины, прошедшие долгими дорогами, прокладывающие Путь, именно Путь, всему народу шайнов, врать не могли. Пусть и не видели его чистым.
Страшные годы Зимы, Стужи и Снега, ставшие для выживших бесконечными. Серая пыль дорог нового мира, исхоженных этими сморщенными стариками взад-вперед. И на их пути, очень часто, серая дорожная пыль мешалась с алым и темно-багровым цветом крови, выпускаемой у тех, кто мешал идти дальше. Но эти старики, первые из многих, стали легендами при жизни, дав Народу кешайнов быть теми, кто покорит новый мир во имя Вечного Синего Неба, спрятавшего лицо из-за гордыни многочисленных народов, населявших некогда живую планету.
Они, те, кто возомнили себя Богами на ней, убили своих детей самомнением и нежеланием видеть очевидное. Но Народ не погиб полностью, как ни старались демоны из-за дальнего и бескрайнего Моря, нет. Народ выжил назло всем, пусть и не став прежним. Но никто из шайнов не жалел об этом, довольствуясь тем, что выпало на долю каждого. И Новая Яса, прочитанная появившимися вождями, дала ответы на все вопросы, сняла неопределенность и показала новую Веру детям Народа. Все слова, записанные на хранимый в Столице священный свиток из выбеленной кожи, накрученный на золотой стержень, явили Народу настоящую и единственную цель. Так говорили покрытые морщинами и шрамами старики кешайны, ходившие во все стороны света и видевшие многое.
От матери к дочери, от отца к сыну передавались воспоминания о тех днях. Когда Народ шел из северного Китая по бескрайним степям, полагаясь лишь на знание новых и истинных вождей. Тех, что вывели его из-под огня и небесных клинков.
Давших возможность жить дальше. Наделивших всех первых шайнов уверенностью в правильности выбора. Доказавших Народу не словами, но делом Истину, указывающую Путь.