И тогда, поверив тем, кто стал в будущем хайнами, Ведущими Народ по пути Ясы, шайны превратились в единое целое, идущее по выбранной дороге. Вперед их вела вера в собственную правоту, в то, что искупление перед Небом есть путь к новой жизни будущих поколений. И сколько народов, городов, людей придется убрать с этого Пути – неважно. Ценность правоты Народа в его Вере. Вере в то, что выжившим людям следует быть единым целым. И каждый верный шаг на длинном Пути приближает Народ к выполнению высшего предназначения, и осознать это смогут все, до кого дойдут слуги Народа. И Яса есть главный и единственный Закон выживших на земле. И только каждый сам определит для себя – принимать его, или нет. И так должно быть всегда, ведь вопросы Веры человек решает только сам.
Айгуль тоже верила, надеялась на чудо, что наступит миг, когда увидит настоящее лицо Вечного Синего Неба, отца всех людей на многострадальной земле, тех, кто выжил в пламени, насланном на них из-за гордыни и грехов. Айгуль никогда не злилась на великое, серое пока Небо, низко нависающее над ее головой. И именно так, ведь:
… дабы не повторилось великое и снизошедшее Зло, следует каждому из Народа, будь-то гао, кешайн либо хайн, не говорить неверного, толковать услышанное с умом и не допускать лжи, наговора либо негодного в сторону Великого Синего Неба, дабы не пал ни на кого, даже будь тот не шайном, гнев.
… ибо вложена в Новую Ясу, возрожденную во славу жизни Народа, истина. И обязательна она для исполнения каждому из детей Великого Небесного Отца, ибо все есть дети его. Жить же по праву и законам Ясы вольно каждому, не нарушая сводов и правил Ее, дабы не гневать вновь Великое Синее Небо. Но каждый шайн должен убирать с Пути тех, кто мешает его истине.
Глава 5
По нео семь раз прицель, а один – еб… стрельни. Бо больно живучи, падло Кремлевская пословица-поговорка
Пластун осторожно зацепился на крайней к развалинам опоре, где его точно не смогли бы заметить с дальнего поста. Уцепился за кирпичи, и снова, повиснув на одних пальцах, перебрался ближе к самой стене. Несколько мгновений болтался, стараясь зацепиться за что-то, нашел. Выщербленный лишний раствор чуть пониже бойницы самой стены надежно принял носок одного сапога. Так… теперь тихо, чтобы не отвлечь разошедшихся спорщиков, забывших про саму службу, перебросить одну руку к бойнице. Есть! Пальцы крепко и надежно взялись за шершавую поверхность, напряглись, выжидая еще одного броска. Оп!
Пластун приник к стене, на пару секунд держась только на самих пальцах и скользящем вниз сапоге. Вцепился левой рукой в выступ на боковом выступе поста, замер, зафиксировал положение. И осторожно, боясь не удержаться, поставил ногу на выдающееся самым краешком ребро кирпича. Руки уже не болели, нет. Мышцы, хоть и привычные ко всякому, разрывало изнутри обжигающее пламя. Во рту стало солено, Дунай, не заметив, прокусил губу. Но зато положение оказалось вроде бы надежным.
- Я те грю, че баба должна быть вся круглая, мягкая, с жопой обязательно! Такая добрая, колотить ее можно, если чего. А тощие они злые, мало ли.
- И че, слышь, че толстая-то? Зачем ее колотить? Ее любить надо!
- А? Бабу и любить, сбрендил, че ли? Баба должна готовить, стирать и давать!
- Слышь?!
Дунай, раскорячившийся над шестиметровой пустотой, даже вздохнул. Вот людям спокойно живется, видать. Треплются о женщинах, ссорятся, доказывают чего-то, вместо того, чтобы следить да слушать. Ничего, ничего, науку сегодня он им преподаст, на всю жизнь запомнили бы, да вряд ли. Так… вот теперь можно и отдохнуть.
Пластун, наконец-то, сумел встать в углу между постом и, собственно, самой стеной. Прижался спиной к кирпичам, чуя, как чуть расслабились сведенные судорогой мышцы. Выложиться на стене ему пришлось на всю катушку. Вот только, то ли еще будет? Но пока можно отдохнуть, дожидаясь проверяющего. А спор все продолжался, маркитанты вошли в раж, доказывая друг другу преимущества разного подхода к женщинам.
Сам Дунай никакого желания бить какую-либо женщину никогда не испытывал. Да и глупость это какая-то, еще и с дикостью, женщин бить.
А тем временем спорщики переругивались, не замечая очень важной вещи. Мягко и неслышно ступая по проходу между стенами, в их сторону двигался высокий силуэт. Проверяющий шел, стараясь не спугнуть отвлекшихся караульных. Дунаю оказалось не очень удобно смотреть в ту сторону, но… пластун хищно и довольно ухмыльнулся. К посту, тихо и незаметно, шел не широченный Рвач, и не длинный и нескладный Мерри, нет. Деве Удаче сегодня Дунай точно приглянулся, то ли упорством, то ли своим подъемом по стене. Вот награда и не заставила себя долго ждать.