- Фу-у-у… - Дунай шлепнулся на расстеленную шкуру, оперся спиной о стену. – Наконец-то…
Маркитант, брошенный им посредине пола, натужно захрипел, садясь. Пасюк, лежащий у разведенного костерка, лениво покосился в его сторону, но даже не вздумал шевельнуться. Гед задергался, заблестел выпученными голубыми глазами, закосил на перешибленный в давней драке нос и даже чуть покраснел.
- Чего тебе, дружище? – пластун подошел к нему, сел на корточки. – А-а-а, сопли у тебя, болезный. Кляп, что ли, вытащить? Да? Ну, сейчас, потерпи немного.
- Ты охренел?!! – завопил торговец сразу же, как деревяшка, обшитая кожей, покинула его рот. – Чего творишь, я тя спрашиваю?!! Какого хера!!!
Дунай сел напротив, предварительно пододвинув шкуру и свернув ее валиком. Стянул сапоги, аккуратно размотав портянки. Накрутил их на голенища, подставив под самый нос маркитанта. Гед орал, брызгая слюной и грозя всяческими карами сбрендившему «кремлевскому», пластун внимательно его слушал.
- Скотина дремучая, ты понял, че сделал ваще, нет? Да тебя теперь на куски порвут, поймают, ремни из спины резать начнут. Вот тогда я на тебя посмотрю, как ты скалиться будешь. Чево молчишь, урод бородатый?!!
- Ты бы рот-то прикрыл, упырь. – Дунай зевнул. – А то зубы повышибаю. Ну, чуешь, барышник, чем пахнет?
Гед заткнулся, покосившись на здоровый костистый кулак, возникший перед его носом и глазами. Пластун одобрительно похлопал его по плечу, встал и пошел к огню. В закромах у него валялось много чего, в том числе и небольшой металлический чайник. А травяного чая ему сейчас очень хотелось. Не обращая внимания на сопевшего и дергающегося, не иначе как пытавшегося развязаться маркитанта, Дунай набрал воды, продел в дужку пруток и подвесил чайник на рогульки, специально для того и вмурованные у огня. Обернулся к Геду, разом успокоившемуся.
- Ты, маркитант, зла то на меня не держи, не из-за чего. Возьми лучше, да расскажи, кому да куда вы девку нашу выкупили у мохнатых? Покайся, Гедушка, ослобони душу, глядишь, и попущение тебе сделаю, мучать точно не буду.
- Какую девку? – маркитант скорчил удивленное лицо. – Ты о чем, Иванушка-дурачок?
- Вот не ври, а? – Дунай приоткрыл крышку чайника, глядя на начавшую закипать воду. Сыпанул горсть сухих трав и ягод, выращиваемых в Кремле. В подвальчике сразу же сладко запахло. – Один ваш тоже… молчал, потом врал, потом помер. Хочешь помереть, Гед?
- Белены объелся, ты, как там тебя… - Гед покраснел, злился. А ведь точно, Дунай-то ни разу ему имени своего и не называл. То так обзовется, то так, одни прозвища и догадки. – Не знаю ни про какую бабу.
- Да я тебя, голуба, про бабу и не пытаю, за бабой пусть ее муж бегает. Говорю же, русским языком, что девку ищу. Молодую, высокую, статную и красивую. Коса русая, золотом отливает, длинная, с руку толщиной и до самого зада. Кличут Любавой, пропала третьего дня, при штурме Кремля. А концы все к вам ведут, зуб даю, правда, не свой. Твой.
Маркитант засопел, молчал, видно собирался с мыслями. Дунай чуть не пропустил момент, когда вода совсем закипела, ладно хоть крышка застучала. Торопливо снял чайник с огня, подул на чуть обожженные пальцы, налил в кружки себе и маркитанту. Распутал узлы, освобождая руки. Тот начал морщиться, растирая побелевшие запястья. Неприятно, а то, как же, все затекло, больно, как кровь возвращаться начала. Взял кружку, начал отхлебывать горячий, парящий сладостью заварки напиток. Бегал глазами туда-сюда, окончательно поняв, что влип.
- Ты это, Гед, не держи на меня зла, еще раз прошу. – Дунай с удовольствием ощутил теплую волну, начавшую подниматься изнутри после чудо отвара. – Я ведь знаю, что вы тут замешаны. Вы много в чем замешаны, не только в этом.
- И в чем еще? – Маркитант улыбнулся.
- Нашел, чего у тебя Фенг просил? – Дунай прихлебнул. Улыбку Геда как сдуло. – Ну что ты, что? Как шило в мешке не прячь, маркитант, конец все равно наружу вылезет. Не согласен? Так что, скажешь, где Любава?
- Ты… ты!!! – торговца затрясло. – А не скажу, так что, ремни резать будешь?
- Не… - протянул Дунай. – Пасюка попрошу, так он тебя яйца отгрызет. Медленно.