«Научно-исследовательский институт имени Л.Я. Карпова», прятался в старом городе у Садового в районе у Курского вокзала. И опасения матерого маркитанта точно не напрасны, думает он совершенно логично. Где, как не в подобном институте до, накануне и даже во время Войны, исследовать и производить страшно-ужасное химически-биологическое оружие? Вот то-то же, что там…
Но маркитанту Дунай ничего не ответил, пожав плечами. Есть ли, нет ли там чего «окуклившегося», а идти надо. Жаль, что патронов осталось всего два полных магазина и штук десять в третьем, торчавшем в автомате. Магазин он тут же поменял. Подумав, Дунай решил отдать Геду его пистолет. Маркитант, совершенно свободный, молча взял протянутую кобуру, прицепил к ремню и пошел первым. Пасюк потрусил с его правой стороны, оскалился, как будто напоминая торговцу про себя. Гед покосился на крысопса и снова ничего не сказал.
«Я слежу за плохим хомо, друг» - Мысль возникла в голове Дуная, четкая и ясная.
«Спасибо, друг». – Пластун улыбнулся, в который раз поблагодарив Деву Удачу, пославшую ему такого верного спутника. Не иначе, как приглянулся ей Дунай. И хорошо, в воинском ремесле удача нужна, главное не лениться.
- Ну и воняет! – не выдержав, снова выругался Гед, правда, шепотом. – Глаза режет даже.
Воняло, и верно, так, что фенакодуса с ног бы сбило. Едкий, резкий запах висел в невысоком бетонном коридоре. Пахло чем-то схожим с парами извести, перемешанными с ароматами всех кремлевских конюшень. Дунай послюнявил палец, задрал руку под потолок. Сквозняк все-таки присутствовал, хоть отчасти не дав им остановится уже через несколько десятков метров пути. Глаза резало до слез, хотелось присесть и как следует прополоскать организм. Даже Пасюк, зачастую равнодушный к самым сильным запахам, чувствовал себя не в своей тарелке. Пару раз крысопес останавливался, посылая пластуну неуверенные мысли.
- Потерпишь. – Ответил Дунай. Остановился, заметив, как на загривке Пасюка зашевелилась шерсть. Верный признак, что впереди что-то не особо приятное. – В край на вот, закрой морду.
Из одного из подсумков, висевших на поясе, пластун достал длинный кусок полотна, годившийся и на бинты для ран, и на ветошь для револьвера. Сам тоже обмотал лицо, оставив снаружи только глаза. Дышать стало чуть легче, особенно после того, как смочил тряпку… не водой.
- Стой. – Дунай поднял автомат. – Что-то впереди нечисто, аккуратнее надо бы нам идти-то.
- Не было нам печали, кремлевской. – Гед вытянул пистолет. Пасюк оскалился, глядючи на него. – Ты собачке-то скажи, слышь, че мне теперь назад ходу нет. Один не доберусь, так че в одной упряжке мы теперь. Да, например, герой, штаны с дырой?
- Хорошо. – Дунай мысленно попросил Пасюка лишний раз не показывать зубы. Не надо сейчас тотрговцу нервничать из-за остроты клыков четвероного. – Двинули?
- Да хоть задвинули, – маркитант тихо оттянул затвор оружия. – Лишь бы было кому задвинуть… ну и чево. В смысле, чево задвинуть, например. Наше дело телячье, куда скажут, туда и идем.
«Теленок, куда там, – пластун иллюзий по поводу Геда не питал. – Только повернись к тебе спиной, не пойдет он один назад, ну-ну».
Факелы тихо трещали горюн-травой, своим запахом хоть немного разгоняя местную вонь. Света хватало ровно столько, чтобы разглядеть метров на десять от силы. Тьма в коридоре стояла кромешная, наполненная постоянным сухим треском, далекими отзвуками капели, шелестом ветра в невидимых воздуховодах. Дунай посветил на стену, на пол, захотел сплюнуть от омерзения, но вспомнил про ткань на лице. Шевелящийся живой ковер насекомых только добавлял отвращения к странному, ровному и прямому подземному ходу.
Светлая плесень, густо покрывающая стены и уходящая на потолок, отсвечивала от факелов, поблескивая серебром. Сверху, чуть играя отсветами пламени, медленно перекатывались через крошечные трещины потеки зеленоватой воды. Она пробегала по наростам и губчатым выступам, там и сям покрывавшим стены. Трещали и знакомые Дунаю вездесущие тараканы, и черные огромные сороконожки, и вялые белесые жирные мокрицы, а также их никогда ранее не виданные пластуном соседи, родственники и товарищи. Так что треску, шуршанию и еле слышному скрежету Дунай даже не удивлялся. Хорошо, что хоть за шиворот никто из насекомьей братии не упал ни разу, то-то гадостно стало бы.
Пасюк неожиданно успокоился, послав мягкую волну Дунаю, двинулся вперед. Пластун пожал плечами, толкнул в плечо маркитанта.
- Иди, давай. Видишь, нет там ничего опасного… Пока нет.