Справился? Справился вроде, спасибо дева Удача… Сволочи сколько не то, что в Москве, а и под Москвой!
Дунай пинком убрал с дороги совершенно не воняющее и развороченное пулями тело, бросился к Пасюку. Тот встал, тряся головой, расставил лапы пошире, вцепившись когтями в пол.
«Все хорошо» - крысопес посмотрел на Дуная. – «Плохой хомо умирает. А этот ничем не пах».
Дунай и сам уже обратил внимание на отсутствие того самого едкого запаха, что был у остальных багов. Пусть и странно, но пластуну стоило ожидать чего-то похожего. Если убитая тварь что-то вроде пластуна, то мало ли как пошли изменения в его организме… Скрытность ведь главное оружие разведчика. Даже если он насекомоподобный мутант.
Гед умирал. Лежал, кашляя, захлебывался кровью, бледнел на глазах. Алая соленая жидкость растеклась под ним, подошва сапога пластуна попала в нее, хлюпнуло.
- Какие дела то, шаришь, кремлевский? – Маркитант усмехнулся. – Зря с тобой поперся, например, лучше б сразу тогда ты меня. Эх…
- Я помогу. – Дунай незаметно извлек штырь из кармана
- Это я помогу… - маркитант снова закашлялся. – Оставлю тебе подарок, мож и пригодится потом. На вот…
В руке торговца, взявшись не пойми откуда, обыскивал ведь Геда Дунай, появился тонкий твердый прямоугольник. Маркитант протянул его пластуну, бережно, как настоящее сокровище.
- Ключ, кремлевский, слышь. На Лубянке, в сером здании… - Гед широко ухмыльнулся. – Зря как-то жизнь прожил.
- Эй, Гед! – Дунай приложил руку к шее, проверил удары сердца. А оно и не билось. – Бестолково помер-то … как и жил, впрочем. Пасюк, двинули.
И они двинули, к светлеющему впереди проему, стараясь не слушать нарастающий из оставленного позади коридора шум. Но тот все равно доносился, доставал бегущих человека и крысопса: шелест и треск, торопливое цоканье костяных наростов на лапах, шипенье из приоткрытых голодных и злых к чужакам пастей.
Накатывала из темноты волна багов, стараясь не дать уйти проникшим к ним без приглашения людям. Глаза пластуна, лишь раз обернувшегося назад, выхватили из общей темной массы немногое, но и этого хватило для скорости, ставшей совершенно дикой.
Разъяренных руконогов за ними шло никак не меньше полсотни. И хорошо, если только половина из них не похожа на демона, атаковавшего их недавно и убившего торгаша. Справиться хотя бы с тремя подобными существами… Дунай сам не поставил бы на собственный выигрыш, если честно. Потому следовало бежать как можно быстрее.
Последние пули Дунай потратил уже на выходе из темного лабиринта, вставив оставшийся магазин, не жалея патронов. От бедра, веером полил по выскочившим из незаметных трещин преследователям, оказавшимся самыми нетерпеливыми. А сзади нагоняли, набегали с шумом, шипеньем и голодным стрекотаньем. Выпрыгнув из пролома, разодрав бок торчащими железными прутами, Дунай вцепился в них. Повис, напрягая силы и дергая на себя. Краем глаза заметил в тоннеле замельтешившие блестящие спины с черными разводами, стиснул зубы, потянул подающуюся старую стену. И…
И еле успел сам откатиться в сторону, сбитый сильным прыжком Пасюка, вцепившегося в капюшон куртки и потянувшего Дуная за собой. Часть стены, простоявшая так долго, не выдержала безумного напряжения мышц пластуна, рухнула вниз, с грохотом и столбом пыли.
Удача, как известно, хорошо. Но когда к удаче примешивается совершенно изношенные коммуникации да вся имеющуюся сила, то это уже закономерность правильного поступка, не иначе. Интуиция не подвела пластуна, заставила на рефлексах сделать все, как нужно, вот тебе и результат, да уж…
Дунай лежал под серым низким небом своего города, смотрел в него и хрипло вгонял воздух в колющие изнутри сотней игл легкие. А город…
А город расцветал новым утренним цветом день. Здесь у нас любой его промежуток просто прекрасен и безумно романтичен. В первые и робкие часы заново родившегося дня как-то по-особенному сильно ощущается собственная гармония с окружающим миром.
С утра на крошке, оставшейся от асфальта, легко обнаружить дивный натюрморт из полуобглоданного тела еле определяемого вида и происхождения. Разве не чудесен вид всех оттенков красного, раскинувшийся перед вашими глазами сразу же после выхода на свежий воздух? Или запах, тянущийся с той же стороны, что получается при полном или частичном распотрошении кишечника?
Как мила и очаровательна панорама, открывающаяся взгляду ранним утром. Обожаю смотреть на чудеснейшие развалины некогда одного из величайших городов мира. Эти торчащие вверх остовы высоток с провалами окон, поросшие крыш-травой. Любоваться грациозным полетом одинокого рукокрыла, летящего по своим делам. Эти взмахи кожаными парусами, и сам грациозный стиль полета, напоминающий пьяные движения загнанного в угол хоммута… А он, кстати, вряд ли долетит. Вон, вслед ему, величаво ринулись вдогонку трое его родственников. Понятное дело, где еще поутру найти завтрак?