- У воинов, хм. – Айгуль хрустела сухарем мелко-мелко, совсем как мышка. – А ты не воин разве, а, батыр?
- Я пластун, это чуть другое. – Дунай чуть повел затекшими плечами. – Я вот тут думаю…
- Что ты там себе надумал?
- Да вот сидим с тобой, сухари жуем, ты мне жизнь спасла. Как теперь дальше-то? Ну, помогу я тебе добраться до Форпоста, скажешь, что меня убили или как? Не поверят же. Да и чего ты мне помогла?
- У кешайнов долг за жизнь свят. – Айгуль улыбнулась, в рассветных сумерках улыбка вышла печальной. – Ты меня спас от позорной и страшной смерти, как еще я должна поступить?
- Дела… - протянул Дунай. – Слушай, дев… э-э-э, Айгуль, оно-то правильно, наверное. Только тот ваш, как его, хайн, вряд ли он тебе просто так поверит.
- А он мне вообще не поверит, – девушка хмыкнула еще более грустно. – Я побывала в плену. То, что несла с собой для него, у меня нет, отняли сразу. Будут проверять, искать, на чем проколюсь. Никто мне теперь не поверит, совсем никто. Не знаю, Дунай…
- Дела… - повторил пластун.
Не его, конечно, дело, что там дальше с девкой будет, но вот ведь… что-то не давало Дунаю успокоиться. Вроде и в расчете, он ее вытащил чуть не с жертвенника, она ему яд обезвредила, а подишь ты, переживает за нее. Повел шеей, чуть ослабил ворот рубахи, выпустив наружи оберег.
Вещица порой помогала ему думать в особо сложных ситуациях, когда надо вновь было исхитриться выкрутиться в непростом каком-то деле. Достался от отца, тот как чуял, снял с себя перед последним боем. Вытянутая, с плавными краями пластина, где высечен орел, буквы и цифры, практически стертые. Орел-то, странная двухголовая птица, еще ничего пережил два века, переходя от отца к сыну. А вот буквы и шестизначный номер оказались почти неразличимыми. Так, странное что: Мин, Обор, Росс и - рации. А на обороте, как ни странно, проглядывалось имя, Иван Белов. Что такое написал по металлу передней части оберега неведомый Дунаю мастер кузнец, так и не выяснил. Ладно, что хоть буквы русские. Когда брал его в пальцы, поглаживал, то мысли сами собой порою приходили в нужное русло.
- Что это у тебя? – поинтересовалась Айгуль.
- Оберег. От отца достался, перед самой смертью мне передал, память вот.
- С именем? – девушка протянула руку, вопросительно посмотрела на пластуна. – Можно?
- Да. – Дунай растянул шнур, дав ей покрутить прямоугольник в руках. Явно вреда не будет, пластун верил в силу оберега. Если от прикосновения Айгуль чего случиться, так какой тогда он оберег?
- Иван Белов… - девушка отпустила пластинку. – Я находила такие, и русские, и нет. Там, в степях, в развалинах городов, над которыми сейчас новое море, трава, серо-зеленая, высоченная, по грудь. И Небо над ней, Вечное Синее Небо. Правда, Дунай, оно серое.
- Небо? – Дунай усмехнулся. – Есть ли оно где не серое?
- Есть, обязательно есть. Что ты забыл в Форпосте, светлобородый?
- Девку, то есть, девушку. Любаву…
- Твоя? – Айгуль улыбнулась.
- Нет. Надо просто найти и вернуть в Кремль. А тебе-то оно зачем?
- Зачем? – кочевница мягко и плавно встала. – Тихо, нет никого, можно и не таиться.
- Прямо так и нет? – Дунай вздохнул. Ох, и самоуверенна. – Вон там…
- Там спрятались двое уродов, один ранен, до вечера не доживет. Ему вспороли брюхо, светлобородый, и он умрет в своем дерьме. Я ведь кешайн, батыр из крепости, многое умею и знаю. Любава?
- Да.
- Я помогу тебе, знаю, где ее должны держать. Состав с Казанского вокзала придет только через несколько дней. Есть время.
Дунай даже не знал, что и ответить. С чего вдруг верить ей, незнаемой девахе, врагу, умелому воину, оно же заметно. Почему сказала про помощь, с какой стати?
- Не веришь? – Айгуль села на корточки прямо напротив него. – Знаешь, какая у Народа самая страшная и главная клятва? Не знаешь, откуда. Я клянусь тебе, Дунай из Кремля, Вечным Синим Небом в том, что помогу тебе искать твою девушку. И не спрашивай почему, не отвечу. Пока, во всяком случае, точно не отвечу. Я поклялась тебе теми словами, которые не осмелится нарушить никто из Народа, и тем более мы, кешайны. Понимаешь?
Ага, пластун понял, кивнул головой. А не малахольная ли она, не повредилось ли чего в голове во время гостей у Властелинов?
- Я теряю все и не нахожу ничего от этой помощи. Но знаю, на что и для чего иду. И помогу не только в этом, расскажу кое-что, но тоже не сейчас. Принимаешь мою помощь, доверишься той, кто является твоим врагом, воин Крепости?
Дунай еще раз вздохнул. Глубокое внутреннее чутье пластуна говорило – верь. Непонятно почему, но этой девке с черными глазищами хотелось верить. Да и Любаву спасать надо, вытаскивать из шайнской крепости.
- Хорошо говоришь, прямо мягко стелешь, – пластун покачал головой. – Да только не пойму, с чего вдруг верить? Почему решила все-таки помогать?