- Как думаешь внутрь попасть, батыр? – Айгуль подвинулась ближе к нему, чуть подняла кусок рванины, что нашли в здании. Маскироваться стоило лучше, часовые точно смотрят вокруг настороженно. – Уж не так ли, что и мне кажется?
- Да откуда же я знаю, чего тебе там кажется, а? Знаешь, чего у нас в Кремле про такое говорят?
- Э?
- Когда кажется, так креститься надо.
- Да ты, я посмотрю, и на язык остер?
- Уж какой есть, – пластун ухмыльнулся уголком рта. – Не только ж тебе словами хитрыми бросаться, э?
Девушка улыбнулась. А она ему нравилась, неожиданно понял Дунай. И хорошо если как товарищ, нежданно да негаданно свалившийся на голову. Как бы не оказалось, что не нужна ему станет Любава, со всей ее статью да соболиными бровями. У этой-то, чернавки, брови точно не хуже. От тоже, баба она и есть баба. Вроде и воин, да еще какой, разведчик, что сродни пластуну, а все туда же. Даже и приглядываться к ней не стоит, чтобы понять – брови-то выщипаны, ишь чего. В Кремле-то многие посадские женки так же поступали, все норовили больше понравиться дружинным мужам. Румянились, губы подводили, брови те самые щипали. Говорят, что некоторые, срам-то какой, все что под сарафаном – брили наголо. Да чего только люди не скажут, чего не наврут. Дунаю совсем-то бритые не попадались, ни разу не встречал.
Ну да ладно, суд да дело, какая разница, как там брови у Айгуль выглядят. Не торчат по загорелу личику и по не очень лебединой шее кожаные бляхи, да и то хлеб. А уж как Дунаю такого не хотелось, сам не ожидал. Как представил себе, что с утра, по свету, разглядит уродство этакое, так даже ждал рассвет с опасением. В подземелье да пока таились, много ли разглядишь, даже если взор острее стрелы? То-то и оно, что немного. И пластун ой и обрадовался, как понял, что ничего такого не наблюдается на чистой и смуглой коже степной красавицы.
Ну, шрамы, подумаешь… не такие уж, если на то пошло, и большие. Скорее вовсе наоборот, если особо не присматриваться, так и не заметишь. Разве что косой, идущий от левого глаза к скуле, кажущийся тонкой белой ниткой. Да плотная линия тоненьких точек на правой стороне шеи, как пасюковским хвостом прошлись, и все. А так – весьма дева приятна взору и даже заставляет порой что-то внутри екать. Дунай очень надеялся, что еканье ему казалось, и никакого паразита он не подцепил. Или, того хуже, что не «медвежья болезнь» неожиданно решила напасть. Почему медведь Дунай себе представлял смутно, но с самой болезнью сталкиваться приходилось. Не хотелось пластуну пересечься с ней еще раз, не ко времени оно.
- Что-то со мной не так? – Айгуль озабоченно посмотрела на него.
- Чего вдруг? – Не сразу сообразил Дунай. Как сообразил, стало немного стыдно. Ну а чего ждать-то, когда пялишься так?
- Да смотришь на меня как-то… - Девушка как смогла, так и показала, как он на нее смотрел. Дунай фыркнул, чуть было не рассмеялся.
- Да не, задумался чего-то.
- А-а-а… ну, ладно. – Айгуль чуть дернула носом, с немного вывернутыми крыльями. А красивый нос, ничего не скажешь. - Так откуда?
- Вон, видишь, где стена совсем закончена?
- Да. Я и говорю, что думаем схоже. Вряд ли ожидают, что здесь кто-то захочет пройти, точно?
- Еще как точно. Думаю, что если зайти со стороны башни, где-то вон там, то часовой может и не заметить. Видишь, выступы у бойниц как сложены? Не заметит, если пройти ровненько, да вон там…
- Согласна. – Айгуль одобрительно прищурилась. – Не хотелось бы его снимать раньше времени. Попадешь если что?
- Попаду. Но не хотелось бы, эт точно. Попробуем без шума и пыли. Хотя…
- Чего хотя?
- Состав, говоришь?
- Все возможно по милости Вечного Неба, и состав-то точно.
- А ведь его издали рассмотреть можно, так?
- Да. А… - Девушка видно поняла. В чуть раскосых карих глазах блеснуло понимание безумной затеи пластуна. – Хочешь на нем попасть? Ты представляешь себе, что это такое, состав?
- У-у-у, еще как представляю. – Дунаю стало немного весело. – На таком-то я сюда и попал, только внутри. А сейчас предлагаю снаружи, и снизу. Ведь под вагонами есть за что зацепиться?