— Уже в три слоя хоронят, какое тут уважение к предкам. — Поддержал товарища Олег.
— Подвисла у меня как-то одна квартирка, — подхватил тему Артём, — хозяин ее пропал и три месяца ни слуха ни духа. Потом появился с убийственной историей: умер у него отец — все смертны, стали организовывать похороны. Отец его, много лет назад, когда жену хоронил, купил большой участок чтоб потом и самому рядом с женой лечь. Когда отец умер, он, сын, поехал на кладбище к матери где почти год не был — отец болел плюс работа, не до того было, посмотреть что да как и распорядиться место для отца приготовить. Приехал — нет могилки, и участка нет, вместо него два участка с могилами других людей. Три месяца разбирался какого художника его участок разбазарили и куда прах матери дели. Хорошо хоть никуда не дели — сверху похоронили. И мужик оказался со связями — весь район, от милиции до прокуратуры на уши поставил, а был бы обычный обыватель?
— Это просто звездец какой-то, совсем ничего святого не осталось. — Буркнул себе под нос Василий, но все его прекрасно услышали.
— Давно это было, — продолжал Артём, — в середине девяностых, но думаю с тех пор ситуация с кладбищами только усугубилась.
— Вот я про то и говорю! — Благодарно кивнул ему Виктор. — Сперва намаешься участок выбить, чтоб похоронить, потом с похоронами, а потом еще каждый год мотайся оградку красить и собачье гуано с могилки убирать. — Он откинулся в кресле. — Я не знаю как вы, а меня сжечь и пепел по ветру развеять. А лучше закопать, где-нибудь под яблоней. Чтоб сын мой яблочко скушал и помянул, а не матерился в профуканные на кладбище выходные: то оградку покрасить, то памятник поправить.
— Но… — Хотела перебить его Лариса, но Витёк ей не дал.
— И демонстрировать свою забытость сорняками на могиле не хочу, когда ему это надоест.
— А к своим родителям ездить будешь? — Как-то просто, даже обыденно, спросила Лена.
— Куда я денусь. — Грустно ответил Виктор. — К своим буду, а чтоб мои дети ко мне ездили не хочу.
— Почему? — Тут же спросила Лена.
— Напрягать никого не хочу, тем более своих детей.
— Ты уж как-то в абсолют это не возводи. — Оторвался от мяса Гоша. — Одно дело изводить детей капризами старика и совсем другое дань уважения и памяти.
— Да ну и хрен с ним, с абсолютом, все равно не хочу. — Зло воткнул вилку в мясо Виктор. — Если оставить по себе добрую память, то тебя и так будут поминать с благодарностью и не забудут долго. И без креста-напоминалки за ржавым заборчиком с облупившейся к краской. Я бы и ушел сам, чтоб их своим старым брюзжанием не доставать, если бы знал что достиг своего предела.
— Только как быть уверенным, что это действительно предел. — Будничным тоном сказал Артём.
— Типа того. — Согласился с ним Виктор. — И в этом самая большая сложность.
Компания снова замолчала.
— Что-то мы какую-то не ту тему завели. — Прервал тишину Вася. — Не к месту.
— Зато ко времени. — Засмеялся встрепенувшись Витёк. — Просили же страшную историю!
— Мы не манкурты. — Тихо сказала Анны.
— При чем здесь манкурты. — Не понял Вася.
— Согласен, манкурты здесь не при чем. — Поддержал его Артём.
— Вы меня не поняли. — Запротестовала Аня. — Их искусственно лишали памяти.
— Поэтому они и не при чем. — Перебил ее Олег.
— Но разве отказ от кладбищ, то есть мест куда можно прийти и посидеть вспомнив предков, не такое же искусственное лишение памяти? — Присоединилась к спору Елена.
— А чем тебя яблонька не устраивает? — Ехидно спросил Виктор. — Вполне себе место, садись и вспоминай, хоть летом, хоть зимой.
— Хоть одна, хоть ребенка приводи, про дедушку рассказать. — Поддержал его Олег. Аня замолчала в поиске аргументов.
Ночь. Тихая летняя ночь окутывала стол лишь слегка освещенный горящим в центре очагом, пряча друг от друга собеседников. Даже ночные птицы как-то вдруг все замолчали, словно боясь вмешиваться в беседу, лишь по округе нагло трещала саранча, да изредка подавал голос давно поселившийся где-то в беседке сверчок.
— Все равно, не правильно это. — Тихо сказала Аня. — Не по-нашему.
— Почему не по нашему? — Искренне удивился Виктор, — как раз все очень по нашему.
— И где ж это по нашему? — Ехидно передразнила его Лена.
— Вот и по нашему! — Не менее ехидно воспротивился Витёк, — пока Володька Русь не покрестил пращуров наших жгли на кострах.
— Святое не трогай. — Осекла его Лена вспомнив о рассказанной схватке на почве спора о религии.
— И каково это святого я задел! — С вызовом спросил Виктор и отстранился от девушки. — Володьку что-ли?