Вот только многие уверены, что за счастье нужно платить...
***
Он поступил ужасно, как похититель забрался, Арсений собирался воровать, хорошо уж что это было не ограбление в ночной темноте, тундра хранила секреты, возможно люди сливались с ней, она захватывала их внутренний порядок.
Единственное чем он уступал уголовникам тогда, так это факт того, что руки тянулись не к драгоценностям, а к антуражу в целом. Пролазил все, каждую полку посмотрел, не касаясь, впитал кожей атмосферу, долго смотрел в зеркало, надеясь о его ответе, на просьбу воспроизвести, что оно последнюю неделю отражала. Казалось план выражения всех предметов, которая вмещала та комната, был его целью. И как последний урод, без спроса, как ни в чем не бывало, взял ключи и открыл дверь, он убил ее, изрезал ту, которая летала в воздухе, не делая при этом ничего, все испортило его присутствие, так он и думал, могла ли она спать после того, как он вот так ворвался, даже не знав она об этом.
До этого был длинный и тягомотный разговор с другой женщиной, тянулся как мелодия, которая не несла в себе мало смысла, но ценность в ней была другая, нотами она отсекала время, длился томный разговор около часа, сколько отчаянья принес он, как пошатнулась стабильность всего за час, а самое главное, ради чего, ради иллюзорного будущего? После всех сказанных слов, мир показался другим, он пугал намного сильней и глубже чем обычно, мозг находился в тонусе, старые условия и нормы испарились, а новые пока не появились, пустота убивала, как вакуум шахты лифта, куда он спешно падает, и все это после нудной мелодии, которую вы слушали, поднимаясь с людьми на верхний этаж, все, дальше только тьма, твердый бетонный пол.
Арсений будто взвинченный метался от одного места к другому, так он и делал в прежней жизни, только это был неспешный променад, а не скачки. Когда он отдыхал, мысли сами прибегали, долгий анализ дал такие глупые результаты. Пусть будет, что будет и будет оно нескоро- в заключение пришел к такому выводу.
Решил жить, как и было до этого, скоро придет очередной темп, очередные тезисы.
Вновь выдались выходные, зал ресторана пылал в лучах фонарей, которые висели на прозрачном куполе, снег на стеклянной крыше таял и стекал, потолок находился далеко, на фоне бесконечной, темной ночи пламя свечей мерцало, подняв голову, люди за столом, смотрели на сотню маленьких звезд, которые повели работники, небесные светила работники монтировали медленно, ставили лестницы, поднимались, зажигали тяжелые восковые свечи, белые ,как пейзаж за окном, ставили их в подсвечник и закрывали хрустальные дверцы ламп. Фонари соединялись сребристыми лентами.
Софа шла и оглядывалась по сторонам бегло и в пол силы, то ли изображая любопытство, то ли пытливо искала кого-то. В ее поле зрения попадали с виду казавшиеся, важные особы, судачащие о чем угодно, только не о новостях, рядом с ними сидели их дети, обгладывающие куриные ножки с умирающим от скуки лицом. Ее массивная черная обувь отбивала мраморный пол, оплавленный черный свитер с множеством незначительных дырок грел ее наполовину. Она остановилась в центре зала, глянула вверх, посмотрела на линии, продолжила путь, так и дошла она до стола, за которым ужинал Арсений.
Он чуть было привстал от удивления, померк и тут же вспыхнул, почувствовав ее намерения присоединиться к нему, она отодвинула стул, перекрутила его так, что спинка повернулась к лицу собеседника, и села, упираясь животом в мягкую обивку кресла.
-Извините, я же не побеспокою вас? Меня зовут София.
Из его глаз пошли искры, механизм, которой так долго и муторно изучал себя все время ошибался, задымился.
-Что вы?!- произнес он в самом достойном тоне. Такие встречи подарок для меня! Арсений кстати-слегка усмехнувшись представился.
-Простите за откровенность, но вижу, что одиночество вам не чуждо, как и мне.
-Поэтому тянусь только к изысканным персонам и часто разочаровываюсь, но сегодня жизнь балует меня.
-Да и вы себя балуете, чилийским красным...
Он оборвал ее на полуслове. Позвал официанта, заказал еще одну бутылку на ее вкус.
-Вы не похожи на людей, которые тут задерживаются надолго.
Не понял он, что под этим подразумевалось, намеки на его обыденное продолжение застолья, не в ресторане, а под портретом Мао Цзэдуна или же просто о проживании в отеле.